Воин Доброй Удачи
Шрифт:
– Он подозревает, что среди адептов есть шпионы? – поинтересовалась Телиопа. – И именно для их обнаружения придумал такое правило?
– Вероятно.
Сестра обычно избегала смотреть в глаза, но в те редкие моменты, когда она удостаивала чей-то взгляд ответом, то смотрела с особенной интенсивностью – как птица, нацелившаяся подцепить червяка.
– Ты хочешь сказать, что отец ничего и тебе не сообщил?
– Нет.
– Он соблюдает собственный запрет? Мама… отец покинул нас?
Юный принц бросил игру в саду. Даже затаил дыхание, настолько
Пока ничего не менялось, это был вопрос времени. Он бы вырос, как его братья и сестры, и так же поплыл по течению, как и они, от душной материнской опеки к жесткой дисциплине отца. И однажды отец, заглянув глубоко в его глаза, увидел бы то, что не видел еще никто. И тогда, Келмомас знал, он обречен…
Но что, если отец бросил их? Или даже лучше: что, если он умер?
«Он владеет Силой, – прошептал голос. – Пока он жив, нам нет спасения…»
Эсменет вытерла слезы. Вот, понял принц-империал. Вот почему мать ударила его накануне! Вот почему этот толстый дурак, Пансулла, так легко вывел ее из себя, а вести из Шигека так встревожили…
«Если отец ушел…» – осмелился сказать внутренний голос.
– Это было бы ясно, – произнесла она с каким-то надрывом. – Боюсь, все это как-то связано с твоим дядей.
«Тогда мы спасены».
– С Майтанетом, – уточнила Телиопа.
Императрица постаралась обуздать свои чувства, глубоко вздохнув.
– Может, это… какая-то проверка. Как история о Гаме…
Келмомас тоже помнил этот миф. Гам был королем, который пустил слух о своей смерти, чтобы проверить честность своих четверых сыновей. Принц хотел было крикнуть «знаю, знаю», чтобы понежиться в лучах материнской гордости, но прикусил язык. На миг ему показалось, что сестра строго глянула на него.
– Но это вовсе не обязательно связано с дядей, – сказала Телиопа. – Возможно, это Консульт что-то подслушал из наших разговоров…
– Нет. Тут замешан Майтанет. Я это чувствую.
– Я вообще редко понимаю отца, – призналась Телиопа.
– Ты? – воскликнула императрица с горькой усмешкой. – Так чего же говорить о твоей бедной матери!
Келмомас рассмеялся именно так, как она ждала.
– Подумай, Телли. Отец, несомненно, знает о распрях между нами, его женой и родным братом, так зачем же ему потребовалось оставить нас тут с ним вместе?
– Ну уж это проще про-простого, – ответила Телиопа. – Оттого, что он верит, что лучшим решением будет то, которое ты примешь са-сама.
– Совершенно верно, – согласилась мать. – Он почему-то считает, что мое неведение
В голосе ее послышалась задумчивость. Несколько секунд взгляд ее блуждал по предметам внутри Сакральной Ограды, после чего она тряхнула головой в порыве ярости и отвращения.
– Будь проклят твой отец и его махинации! – вскрикнула она так громко, что стражники у колоннады оглянулись. Эсменет панически подняла глаза к небу.
– Будь он проклят!
– Мама? – осторожно позвала Телиопа.
Императрица опустила голову и вздохнула.
– Со мной все хорошо, Телли. – Она оделила дочь горестным взглядом. – Мне не важно, что ты там читаешь на моем лице…
Она не договорила, слова повисли на языке. Келмомас даже задержал дыхание, настолько в ритме материнских чувств он теперь жил.
– Телли… – продолжила она, заколебавшись лишь на несколько мгновений. – Ты можешь… можешь прочесть его истинные намерения по лицу?
– Дяди? Только отец способен на такое. Отец и…
– И кто?
Телиопа помедлила, словно взвешивая, насколько будет мудро ответить честно.
– Инрилатас. Он бы разглядел… Помнишь, отец когда-то тре-тренировал его…
– Кого отец тренировал? – выкрикнул Келмомас с ревностью младшего брата.
– Кел, успокойся.
– Кого?
Эсменет сделала знак Телиопе и обернулась к сыну. Голос ее был строг, но в глазах читалось обожание.
– Твоего старшего брата, – объяснила она. – Отец надеялся обучить его искусству разгадывать чувства в других, чтобы научиться обуздывать свои.
Она вновь повернулась к дочери.
– А предательство? – спросила она. – Сумел бы Инрилатас разглядеть измену в такой коварной душе, как у Майтанета?
– Может быть, мама, – ответила бледнокожая дочь. – Но, полагаю, во-вопрос скорее не в том, сумел бы он, а согласится ли.
Священная императрица всего Трехморья пожала плечами, и на лице ее проступили все страхи, которые постоянно сжимали ей сердце.
– Мне нужно знать. Чего нам терять?
Поскольку Эсменет было пора идти на совещание с генералами, юный наследный принц обедал один – насколько вообще ребенок его статуса мог остаться наедине с собой. Келмомас выходил из себя, даже когда понимал причины отсутствия матери, и вечно изводил рабов, прислуживавших ему, считая именно ее виновной за каждый удар, который наносил.
Позже этим же вечером он вытащил из-под кровати доску и продолжил работу над своей моделью. Поскольку предательство дяди – тема дня, мальчик решил изобразить Храм Ксотеи, величественное центральное сооружение Кмиральского храмового комплекса. Он принялся вырезать и обстругивать миниатюрные колонны маленькими резцами, которые мать подарила ему вместо готовой модели.
– Человек вознаграждается своими творениями… – сказала она тогда.
Безошибочно, не прибегая ни к каким измерениям, принц вырезал их не только абсолютно одинаковыми, но и в точной пропорции к остальным строениям, которые уже закончил.