Воевода
Шрифт:
— Ты переоденешься в моего воина, твой кунак Каюм и твой усман...
— Иван Пономарь.
— Да, Иван. Будете сопровождать князя Шемордана, и ты увидишь всё, что тебе нужно.
— Спасибо, государь. Сие тебе и Руси во благо.
— Иди, смелый Адаш. Завтра к тебе придёт Каюм. Да помни: никому ни слова о нашей беседе.
— Так и будет, государь. — И Даниил с поклоном вышел из покоя царя.
Он вышел в тронный зал. Здесь не было ни души. Он постоял немного, глядя на трон и покачивая головой; удивляясь своей дерзости, покинул дворец. Он всё ещё не верил, что столь трудный разговор
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ДУМЫ О КАЗАНИ
Царь Шиг-Алей был верен своему слову: через день утром за Даниилом пришёл Каюм и позвал его к князю Шемордану.
— Зовёт он тебя, а зачем, не сказал.
— Поди, посмотреть хочет, посветлел ли я ликом, — пошутил Даниил.
— Это хорошо. Да помни одно: князь Шемордан, как говорят у вас, главный воевода над войском.
— Вот как! Что же, он того достоин. И я радуюсь за него.
На самом деле Даниил не ощущал в себе радости. Странным оказывалось его положение. Ясно же, что позавчерашнего разговора с царём Шемордан не знал. Не будет же Шиг-Алей делиться со своим приближённым тем, что трон под ним колышется. Но делать было нечего, и оставалось идти к князю Шемордану и узнать, чего тот от него хочет.
— Я готов увидеть моего спасителя, — сказал наконец Даниил.
— Тогда идём, я отведу тебя. Он живёт не во дворце, а в городе.
С дворцового холма дом князя Шемордана, весь двор, конюшни были видны очень хорошо.
— Вон новая тесовая крыша с башней, видишь?
— Ещё бы такой приметный дом не увидеть!
— Там и живёт князь. А из той башенки на звёзды смотрит. Правда, чудак?
Даниил согласился с Каюмом, что у князя странная любовь к звёздам. Однако из своей башни князь наблюдал не только за звёздами. Чуть ниже по холму был дом князя Епанчи из Засеки, как его звали те, кто знал. Сам он после восшествия на престол царя Шиг-Алея куда-то скрылся. Может, обитал в лесах между Камой и Вяткой, где у него были большие земельные угодья, множество улусов. Царь не велел трогать дом Епанчи и не намеревался взять его в своё владение. В доме оставались слуги. Шиг-Алей наказал князю Шемордану установить за домом Епанчи наблюдение. Когда Даниил и Каюм пришли в покои князя, тот отпустил царского слугу, а Даниила повёл на чердак дома. Оттуда они поднялись в башню с окнами на все четыре стороны и подошли к одному из них, выходящему на подворье князя Епанчи. В башне было уютно и даже можно было отдохнуть на топчане, застеленном шкурами, или посидеть у стола на мягком табурете, какими-то путями попавшем к Шемордану из Франции. Приоткрыв окно, князь спросил:
— Видишь ниже моего дома большое подворье?
— Как на ладони.
— Там жил князь Епанчи. Теперь он в бегах. Но принадлежит ему.
Даниил присмотрелся к подворью и подумал, что оно похоже на малую крепость. Подворье было обнесено дубовым острокольем, внутри по забору был устроен сплошной помост и виднелись бойницы. Сам дом походил на деревянный замок: узкие окна, четыре башни по углам. А из-за того что подворье окружали узкие улочки, подступиться к нему с большими
— Это крепкий орешек, князь. И доведись мне её штурмовать, я бы ещё поразмыслил. Дорого бы пришлось заплатить за удачу.
— А как же тогда?
— Обложить, как обкладывают берлогу, и ждать, пока зверь сам не выйдет из неё. Или пока не обессилет.
— А если таких берлог много в Казани?
— Сколько же?
— Не меньше дюжины.
— Тогда в городе сражаться очень трудно, и потому возьмите их сейчас в своё владение.
— Вот спасибо. Я ведь почему тебя спрашиваю? Ты воевода из молодых да ранний, как я слышал, и можешь дать полезные советы, как оборонять Казань.
Даниил был озадачен. Он понял действия царя Шиг-Алея как противоречивые его просьбе: дескать, ты, гяур, хочешь знать, как легче овладеть Казанью русскому царю, а я думаю, как лучше защитить крепость от русского войска. Однако у Даниила не было воли давать такие советы. Да и что он мог посоветовать, кроме своих досужих вымыслов! Не было у него никакого воеводского опыта, он всего лишь стряпчий при воеводах. И вместе с тем размышления привели Даниила к мысли о том, что это заведомо ложный ход царя Шиг-Алея в его пользу. Шиг-Алей давал Даниилу ключ к тому, чтобы узнать, что представляет собой крепость Казань, в чём её сильные и слабые стороны, но прежде всего — сильные. А советы — что ж, он может их дать не в ущерб своей державе.
— Хорошо бы для этого, князь, осмотреть крепость. А ещё надо знать силы, какими станут оборонять её.
— О силах пока не будем вести речь, их просто нет, но крепость мы с тобой объедем внутри и снаружи.
— Тогда чего же откладывать?
Даниил всё ещё не отходил от окна. Он попытался увидеть с высоты башни крепостные стены Казани. Но это ему не удалось: их загораживали дома.
— Я вижу, что ты уже пришёл в себя после побоев и можешь ехать верхом.
— Да всё уж как на собаке зажило, — пошутил Адашев. — Могу...
Он подошёл ко второму окну, выходящему на запад, и увидел вдали серебристую гладь Волги. Вспомнил, что её воды протекают близ родового села Борисоглебского, в котором он побывал каких-то два года назад.
— Село моего батюшки стоит на берегу этой могучей реки, ниже Костромы. И наши воды текут мимо вас.
В этот час он ещё не знал, что через какой-то год мимо его села поплывут из-под Углича плоты срубленной там крепости и встанут на мысу речки Свияги, впадающей около Казани в Волгу.
Даниил и Шемордан спустились с башни. Князь повёл гостя в свои покои, они вошли в большой зал, с трёх сторон были двери в соседние покои. Князя встретил слуга лет тридцати с приятным лицом и добрыми вишнёвыми глазами. Князь что-то сказал ему, и тот ушёл.
— Мы с тобой поедим, — пригласил Шемордан к столу Даниила, — ведь на полный день уедем.
Им подали на серебряных блюдах тушёное мясо с пряностями, мягкие и тёплые лепёшки, кумыс и водку из кумыса. Князь налил водки в небольшие серебряные кубки.