Водяра

Таболов Артур

– Ваше здоровье, уважаемый Реваз!..

Выходя, Тимур еще раз внимательно огляделся. И банкетный зал, и прихожая были отделаны и обставлены дорого, со вкусом, однако Тимура все время преследовал какой-то запах. Возможно, это был застарелый запах ресторанной кухни, пропитавший весь дом, но почему-то не оставляло ощущение, что он слышит вонь тюремной параши.

Реваз сдержал слово. Через неделю Тимуру позвонил Иса Мальсагов и с радостным возбуждением сообщил, что Султана вызывали в Москву на «сходняк» и там произвели в Воры. Он сразу же отправил своих людей в Ножай-Юрт искать Алана. Еще через неделю позвонил снова:

– Нашли.

Везут.

VI

Место выбирали со спорами. Ингуши не хотели ехать в Осетию, боялись. Тимур и Таймураз отвергли Ингушетию, где они не смогут контролировать обстановку. Сошлись на Ставрополье, на федеральной трассе «Кавказ», где была заправка и небольшое придорожное кафе. Переговоры велись через Ису Мальсагова, очень довольного тем, что его роль посредника закончилась таким успехом. Никаких конкретных выгод от этого он не ждал, все, что нужно, он уже получил, но знать, что ты оказал неоценимую услугу такому человеку, как Алихан Хаджаев, было приятно, прибавляло сознания собственной значительности. Договорились, что Иса на своей «Волге» встретит порученцев Султана на границе с Чечней и будет сопровождать их до места, своим авторитетом сотрудника УВКБ страхуя от неожиданных осложнений. Встречу назначили на восемь утра, когда все заняты своими делами, некому будет проявлять ненужное любопытство.

Утро выдалось пасмурным, с ветром, гоняющим по степи шары перекати-поля и причесывающим ковыли. Над столиками кафе плескались круглые сине-белые тенты с выгоревшей за лето краской. По трассе с ревом проходили тяжелые грузовики, спозаранку снявшиеся с ночных стоянок, чтобы проскочить лишнюю сотню километров по дороге, еще не забитой транспортом. Хмурый шашлычник в грязной белой куртке лениво раскочегаривал мангал, без интереса поглядывая на Тимура и Теймураза, молча сидящих за дальним столиком, не притрагиваясь к бутербродам, которые им вынесла сонная официантка.

Они приехали заранее, за полчаса до назначенного времени. Тимур на своем «мерседесе», Теймураз с двумя вооруженными охранниками на джипе с тонированными стеклами. Они остались в машине с приказом следить за ситуацией. Накануне долго сомневались, говорить ли Алихану, что Алана нашли. Решили не говорить, чтобы заранее не обнадеживать. А вдруг что-нибудь не срастется, помешает какая-то случайность? Когда все получится, тогда и узнает. На том и остановились.

Всю было оговорено, просчитано до мелочей, но Тимура не покидало чувство беспокойства. И чем ближе был назначенный срок, тем оно становилось сильнее. Таймураз тоже нервничал, все чаще поглядывал на часы.

Без трех минут восемь возле кафе затормозила белая «Волга» с большим синим пропуском УВКБ на лобовом стекле, Иса Мальсагов подозрительно огляделся и подошел к столику.

– Все в порядке? А где Алихан?

– Занят, – буркнул Теймураз.

– Занят?! Он так занят, что не смог приехать за сыном?!

– Не болтай. Где твои кадры?

Иса еще раз осмотрелся, потом помахал в сторону желтой «Волги»-такси, остановившейся на обочине метрах в двухстах от кафе. «Волга» подъехала ближе. Водитель, ингуш лет сорока, и пассажир, тоже ингуш, помоложе, вышли и стали деловито выгружать с заднего сиденья мешок, в каких возят картошку. В мешке оказался худущий пацаненок в каком-то немыслимом тряпье, с длинными грязными

волосами, с грязным тупым лицом, с черными от грязи руками, с босыми, в черной коросте, ногами.

И это был не Алан.

Это был не Алан!

Тимур и Теймураз ошеломленно смотрели на мальчишку, не в состоянии сказать ни слова.

– Чего ждете? Забирайте, – недружелюбно предложил водитель.

– В чем дело? – забеспокоился Иса. – Что-то не так?

– Это не Алан, – произнес наконец Тимур.

– Как это не Алан? А кто?

– Не знаю.

– Точно не Алан?

– Точно.

– Вы кого привезли? – накинулся Иса на ингушей. – Кого вы, бараны, привезли?

– Кого сказали, того и привезли, – огрызнулся молодой. – Ты Алан? – спросил он пленника.

Мальчишка затравленно закивал.

– Осетин?

В ответ раздалось мычание.

– Сколько тебе лет? Двенадцать?

Мычание повторилось.

– Он не может говорить, – предположил Тимур.

– Плохо говорит, – подтвердил водитель.

– Алан, осетин, двенадцать лет. Чего еще надо? – спросил молодой. – Ты говоришь: хочу барана, на пятнадцать кило. Вот баран. Другого надо? Нет другого!

– В Ножай-Юрте был только один такой, – примирительно объяснил водитель. – Мы все дома осмотрели, всех спросили. Был еще один, лет шестнадцати. И три взрослых мужика, русских. Больше никого не было.

Тимур присел перед мальчишкой.

– Фамилию свою помнишь? Ну-ну, не бойся, ничего плохого я тебе не сделаю. Помнишь фамилию?

Мальчишка издал нечленораздельный звук и вдруг вцепился в Тимура обеими руками, прижался дрожащим тельцем.

– Не может сказать, – заключил Теймураз. – Его надо в больницу.

– Так что, берете? – спросил молодой. – Учтите, нам он не нужен. Куда нам его девать? Только бросить на дороге.

– Берем, – сказал Тимур.

Водитель поднял с обочины мешок, отряхнул от пыли, аккуратно сложил и бросил в багажник.

– Пригодится.

Кивнул напарнику:

– Поехали, мы свое дело сделали.

– Что же теперь? – растерянно спросил Иса, провожая взглядом такси.

– Скройся, – приказал Теймураз.

– Но я не виноват! Тимур, скажи! Я не виноват, что они такие бараны!

– Если ты через секунду не исчезнешь, пристрелю, – пообещал Теймураз и вынул из-под куртки пистолет.

– Исчез, уже исчез! – отшатнулся Иса и кинулся к своей «Волге».

Вернувшись к машине, Тимур усадил мальчишку на заднее сиденье «мерседеса», с трудом освободившись от его цепких пальцев. Заметил:

– Хорошо, что мы Алихану не сказали.

– Да, хорошо, – хмуро кивнул Теймураз. – Но это единственное, что хорошо.

VII

Главврач частной больницы, осмотрев мальчонку, успокоил Тимура:

– Ничего страшного. Физическое истощение, нервное истощение, сильный стресс. Ему сейчас нужен полный покой. Организм молодой, оправится.

Первые дни Алан все время спал, просыпался только когда приносили еду. Ел жадно, руками, давился от жадности. При появлении в палате врача или медсестер забивался в угол, смотрел затравленным зверьком. Только когда приходил Тимур, тянулся к нему с трогающей сердце доверчивостью. Тимур поймал себя на том, что стал больше времени проводить со своими сыновьями, одному из которых недавно исполнилось шесть лет, а второму четыре. Алина удивлялась: