Водопад
Шрифт:
– Похороны или кремация? – уточнил Ребус.
– Похороны.
Ребус удовлетворенно кивнул. Похороны – это хорошо. В случае кремации ни о какой эксгумации для повторного исследования трупа не могло быть и речи.
– Ну что ж, – сказал он. – Если никто из вас не хочет ничего добавить…
Отец и сын Костелло молчали, и Ребус поднялся.
– У вас есть вопросы, сержант Уайли? – спросил он.
Эллен встрепенулась, словно пробудившись от глубокого сна, и покачала головой.
Томас Костелло настоял на том, чтобы лично проводить их до дверей. На прощание он пожал обоим детективам
Когда дверь гостиничного номера со щелчком закрылась, Ребус еще немного постоял перед нею, но внутри было тихо. Потом он заметил, как дверь соседнего номера приоткрылась на пару дюймов и из щели выглянула Тереза Костелло.
– Все в порядке? – спросила она у Эллен Уайли.
– В полном порядке, мэм, – ответила та.
Прежде чем Ребус успел подойти, дверь снова закрылась, и ему оставалось только гадать, действительно ли Тереза Костелло чувствует себя такой несчастной, как кажется.
В лифте он сказал Эллен, что отвезет ее, куда ей нужно.
– Не стоит, – сказала она. – Я доберусь.
– Ты уверена? – Ребус посмотрел на часы. – Ах да, у тебя же встреча в половине одиннадцатого!
– Совершенно верно… – подтвердила Эллен странно равнодушным голосом.
– Ну, как хочешь. Спасибо, что помогла.
В ответ Эллен несколько раз моргнула, словно смысл его слов дошел до нее не сразу. Потом она торопливо кивнула и зашагала к вращающейся двери отеля. Ребус проводил ее взглядом и двинулся следом. Выйдя на улицу, он сразу увидел ее: прижимая сумочку к животу, Эллен быстрым шагом пересекла Принсес-стрит и пошла вдоль магазина Фрейзера в сторону Шарлотт-сквер, где находилось здание «Бальфур-банка». Интересно, куда она направляется, подумал Ребус. К Джордж-стрит или к Куин-стрит?… А может, куда-то в Нью-Таун? Единственным способом узнать это было последовать за ней, но он сомневался, что Эллен отнесется к подобной назойливости с его стороны достаточно снисходительно.
– А-а, будь что будет!… – пробормотал Ребус и направился к переходу. Ему пришлось ждать, пока загорится разрешающий сигнал светофора; когда же он наконец перешел на противоположную сторону, Эллен была уже у самой Шарлотт-сквер. Ребус прибавил шаг, но когда он добрался до Джордж-стрит, она уже исчезла.
Тоже мне детектив, подумал про себя Ребус, но все-таки дошел до Касл-стрит и повернул обратно, полагая, что Эллен могла зайти в магазин или в кафе, однако ее нигде не было. Ну и черт с ним, подумал Ребус и, сев в машину, выехал со стоянки отеля.
Он знал, что у некоторых людей есть в душе свой собственный демон, и у него было ощущение, что с некоторых пор Эллен Уайли тоже принадлежит к ним. Что-что, а разбираться в людях он умел: в этой области у него был, пожалуй, даже слишком большой опыт.
Вернувшись в Сент-Леонард, Ребус позвонил своему знакомому, работавшему в бизнес-отделе одной из воскресных газет.
– Как дела у Бальфура? – спросил он без всякой преамбулы.
– Ты, вероятно, имеешь в виду банк?
– Да.
– А почему это тебя заинтересовало?
– Говорят, в Дублине ходят разные слухи.
Журналист коротко усмехнулся.
– Ах, слухи!… Что бы мы без них делали?!
–
– Я этого не сказал. Правда, если судить по официальным бумагам, у них все тип-топ, но на полях я бы поставил несколько вопросительных знаков.
– А именно?
– Пожалуй, я не стану вдаваться в подробности – ты все равно ничего не поймешь. Главное, что ты должен знать, это то, что расчетный рейтинг банка на ближайшие полгода был пересмотрен в сторону понижения. Этого, правда, недостаточно, чтобы напугать крупных инвесторов, но для мелких фигурантов рынка вложения в «Бальфур-банк» становятся делом достаточно рискованным и невыгодным. Короче говоря, мелкие инвесторы начинают колебаться…
– А еще короче, Терри?
– Еще короче? Могу. «Бальфур-банк», конечно, уцелеет, даже если произойдет что-то типа недружественного поглощения, однако если к концу года баланс не покажет роста прибылей, последует показательная казнь.
Ребус задумался.
– И кого подвергнут публичному обезглавливанию в этом случае? – спросил он.
– Наиболее вероятный кандидат – Раналд Марр. Хотя бы потому, что отделавшись от него, Джон Бальфур продемонстрирует всем колеблющимся, что обладает достаточной решимостью и железной хваткой, без которых в наше время невозможно руководить успешным бизнесом.
– А как насчет старой дружбы? Неужели для нее больше нет места?
– И никогда не было, между нами говоря.
– Спасибо, Терри. Если в ближайшее время заглянешь в «Оксфорд», под прилавком тебя будет ждать большое «Джей» и большое «Ти» [21] .
– Ну, с этим придется немного подождать.
– Ты опять завязал?
– Врач запретил, скотина этакая! Мы уходим один за другим, Джон!… Как мамонты.
Ребус потратил пару минут на выражения сочувствия, размышляя о своем собственном визите к врачу – том самом визите, который он снова пропустил, потому что ему приспичило позвонить Терри. Положив трубку, Ребус написал в блокноте имя Раналда Марра и обвел кружком. «Можно подумать- это он потерял дочь…» – вспомнилось ему. А теперь мистер Марр с его зеленым «мазерати» и игрушечными солдатиками может стать ритуальной жертвой… Интересно, знал ли Марр, насколько непрочно его положение, понимал ли, что легкого намека на возможность потерять деньги вполне достаточно, чтобы мелкие инвесторы заволновались и потребовали его голову?…
21
«Джей энд Ти» (J & T) – марка шотландского виски.
Потом Ребус подумал о Томасе Костелло, который за всю жизнь ни дня не работал и тем не менее купался в деньгах. Интересно, на что может быть похожа такая жизнь? Ответа на этот вопрос у него не было. Родители Ребуса были настолько бедны, что даже не владели домом, в котором жили. Когда его отец умер, он оставил им с братом всего четыреста фунтов (похороны они оплатили за счет страховки). Уже после похорон, придя в кабинет управляющего банком за своей долей отцовского наследства, Ребус не мог не задаться вопросом, что неладно в этом мире, если половина отцовских сбережений за всю жизнь равняется его недельной зарплате?