Водопад
Шрифт:
Двадцатилетний Юрген Беккер жил с родителями в пригороде Гамбурга и учился в Гамбургском университете на факультете психологии. Он увлекался ролевыми играми и даже входил в университетскую команду, которая играла по интернету с командами других университетов. Его товарищи по учебе утверждали, что за неделю до своего исчезновения Юрген «был чем-то встревожен и вел себя беспокойно». Когда он в последний раз вышел из дома, у него с собой был только небольшой рюкзачок, в котором, насколько было известно его родителям, лежал паспорт, две смены белья, фотоаппарат, плеер и с десяток дисков к нему.
Родители Юргена оба работали – отец был архитектором,
Последний абзац в статье был набран жирным шрифтом:
«Убитые горем родители наконец-то нашли своего сына, однако загадка его смерти не стала для них яснее. Как Юрген Беккер очутился на склоне горы в отдаленном районе Шотландии? Был ли он один, или он приехал туда с кем-то еще? Кому принадлежит найденный неподалеку от тела револьвер… и кто нажал на курок?»
– Рюкзак, плеер и все остальное так и не нашли? – спросила Эллен.
– Нет. Впрочем, коль скоро это был не Юр ген, мы не особенно на это рассчитывали, – объяснил Дональд Маклей.
Эллен улыбнулась.
– Огромное спасибо, сержант, вы мне очень помогли.
– Главное, не забудьте прислать письменный запрос насчет акта вскрытия, – напомнил он.
– Еще раз спасибо, я займусь этим прямо сейчас. – Она немного помолчала. – У нас в Эдинбурге тоже есть Маклей, он работает в Крейгмиллерском участке. Он, случайно, не ваш родственник?
– Двоюродный брат. Я встречался с ним всего несколько раз – главным образом на свадьбах и похоронах. Крейгмиллер – это, кажется, район, где живут всякие шишки?…
– Это он вам сказал?
– Что, наврал?
– Приезжайте, сами увидите.
Она все еще смеялась, опуская трубку на рычаг, и Шэг Дэвидсон не преминул поинтересоваться, что ее так развеселило. Когда она рассказала, он подошел к ней (рабочий зал Отдела уголовного розыска был небольшим: всего четыре стола и несколько дверей в подсобные помещения, где хранились старые дела) и, взяв со стола ксерокс статьи, быстро пробежал ее глазами.
– Похоже, Холли кое-что добавил от себя, – сказал он наконец.
– Ты его знаешь?
– Да, пришлось пару раз иметь с ним дело. Холли любит раздуть историю на пустом месте – просто-таки специализируется на этом.
Эллен взяла у него статью. Абзацы, посвященные ролевым играм, действительно были расплывчатыми, неопределенными и изобиловали оборотами типа «возможно», «вероятно», «не исключено», «считается, что…» и прочими в том же духе.
– Мне нужно поговорить с этим Холли, – решительно заявила она. – У тебя есть его номер?
– Нет, но его можно найти. Стив Холли работает в эдинбургском отделении своей газетенки. – Дэвидсон повернулся, чтобы идти на свое место. – Телефон ты найдешь в «Желтых страницах» – в разделе «Всякая мразь»…
Стив Холли ехал на работу, когда зазвонил его мобильник. Репортер жил в Нью-Тауне – всего в трех кварталах от «последнего приюта трагически погибшей девушки», как выразился он в своей последней статье. Его собственная квартирка, впрочем, не шла ни в какое сравнение с квартирой Филиппы Бальфур. Репортер ютился в форменной каморке на верхнем этаже старого многоквартирного дома – одного из немногих, что оставались еще в Нью-Тауне; на улице, название которой не было ни известным, ни престижным (в отличие от адреса той же Филиппы, вполне соответствовавшего ее имущественному и социальному статусу). И тем не менее
И, черт побери, это сработало!… Умерла пожилая, заезженная десятилетиями домашней работы женщина. Ее племянница (единственная ближайшая родственница) прочла письмо Холли и перезвонила ему буквально в тот же день с предложением прийти посмотреть квартиру. Холли не стал терять время и отправился немедленно. Квартирка оказалась довольно запущенной; в ней было три темноватых и пыльных спальни, но это было легко исправить. Холли едва не прокололся, когда племянница спросила, в каком доме по этой улице он жил, но, немного побарахтавшись, он все-таки сумел запудрить ей мозги.
Потом Холли выдал свой коронный монолог – дескать, адвокаты и агенты по торговле недвижимостью норовят урвать кусок от каждой сделки, так что не лучше ли ей продать квартиру без посредников и за разумную цену?
Племянница жила где-то в Пограничье и понятия не имела о том, сколько может стоить квартира в Эдинбурге. Она была до того рада, что оставила Холли большую часть старухиной мебели, за которую он горячо ее поблагодарил (мебель он в первый же уикэнд собственноручно вынес на помойку).
Если бы Холли теперь продал квартиру, то получил бы за нее тысяч сто или даже больше. Очень неплохо по сравнению с первоначальной ценой. На эти деньги можно было приобрести что-нибудь стоящее. Как раз сегодня утром Холли задумался о том, не купить ли ему уютное гнездышко, в котором жила Филиппа Бальфур, только… только он опасался, что в данном случае трюк с письмом не пройдет. Кто-кто, а родители Филиппы наверняка знали, сколько стоит квартира их дочери.
Звонок мобильника застал его на Дандас-стрит как раз на половине подъема. Остановившись у тротуара, Холли достал телефон и нажал кнопку приема.
– Стив Холли слушает…
– С вами говорит сержант Эллен Уайли из полиции Лотиана…
Уайли?… Фамилия казалась знакомой, и Стив попытался вспомнить, кто это может быть. Ах да!… Та блестящая пресс-конференция!…
– Да, сержант Уайли, что я могу сделать для вас в это прекрасное утро?
– Я хотела поговорить с вами о статье, которую вы написали года три назад… О немецком студенте, которого нашли в наших горах…
– Как же, помню! Парень с двадцатифутовыми руками… – Холли усмехнулся и посмотрел за окно – в витрину небольшой художественной галереи, в которой были выставлены несколько полотен. Его, впрочем, интересовали не столько сами полотна, сколько прикрепленные к рамам белые квадратики ценников. – Вы его имели в виду?