Водный мир
Шрифт:
Со шпагой в руке он приблизился к дыре и осторожно заглянул внутрь.
— Это не ядро, — сказал Фалко. — Ядро такого калибра наделало бы дел, а вон, на противоположной стене ни царапины.
Судьба противоположной стены не заинтересовала Алину даже в принципе, и она исключительно из вежливости спросила, что бы это могло быть? Пришла очередь Фалко пожимать плечами.
— Даже не знаю, что сказать, Алина, — признал он. — Края оплавлены, но контур очень ровный. Думаю, огнемет, хотя я никогда раньше не видел такой аккуратной работы.
Мысль о том, что где-то рядом может оказаться профессионал огнемета и расчленения,
— Давай уплывем отсюда. А, Брик?
— Минутку, я только загляну внутрь… Подумать только! Я, наверное, буду единственным из ныне живущих людей, кто заглянет внутрь улья. Ну, то есть, если ты, конечно, не пожелаешь присоединиться?
— Нет, спасибо. Хватит с меня приключений.
— Ну, как знаешь.
— Брик, — позвала Алина. — Ты лучше смотри, чтобы этот огнеметчик и в тебе такую же дыру не прожег. А то кто меня в Кампавалис доставит?
— Не беспокойся, — самоуверенно отозвался Фалко. — Мне уже случалось бывать в серьезных переделках.
— Мне тоже. И не хотелось бы попасть снова.
— Я это учту, — пообещал Фалко.
Он убрал шпагу и вынул из поясной сумки пистолет. Не такой, какие Алина видела раньше. Этот был маленький, но с широким дулом. Фалко просунул в дыру пистолет, потом голову, и огляделся.
Улей оказался полым. Только кабинки-приемные прилепились к стенам, образуя деревянный пояс. Внизу, на покатом полу, стоял огромный — пару саженей в высоту — темно-синий кристалл. По всей видимости, он все еще функционировал. По поверхности кристалла пробегали ярко-синие разводы, а сам он едва слышно гудел. Не на одной ноте. Звук постоянно менялся, складываясь в замысловатую мелодию.
Помимо кристалла, на светлом полу четко выделялись черные полосы и серые растекшиеся кляксы. Первые были похожи на следы пламени, а вторые силуэтами напоминали сильфов. И то, и другое было сконцентрировано вокруг кристалла. Сильно пахло паленым. Фалко вздохнул и выбрался обратно.
— Что там? — спросила Алина.
— Похоже на поющий кристалл, — сообщил Фалко. — Как сталагмит, только темно-синий. Плюс куча мертвых сильфов. Там настоящая бойня.
Алина побледнела.
— Брик, давай убираться отсюда, а? — предложила она.
— Давай, — неожиданно легко согласился Фалко. — Думаю, кое-кому в Кампавалисе следует знать об этом, и чем скорее, тем лучше.
Едва Алина приподнялась на локте, как тупая боль форштевнем въехала в затылок. Девушка зашипела сквозь зубы.
— Э, сдается мне, ты чувствуешь себя хуже, чем выглядишь, — заметил Фалко.
— Да уж надеюсь, — сквозь зубы прошипела Алина. — Я…
Договорить она не успела. Фалко легко поднял ее на руки. Пинок ногой распахнул своенравную дверцу. Та откинулась, насколько позволяли петли, задержалась на миг и, набирая ход, пошла обратно. Фалко зафиксировал ее ногой.
— А вот и моя лодка, — не без гордости сказал он. — "Сагитта".
Алина повернула голову. Употребив эпитет "лодка", Брик Фалко проявил незаурядную скромность. На волнах лениво покачивался настоящий тримаран. Три длинных — саженей пять, не меньше — узких корпуса из темного дерева соединялись прочной металлической рамой. Две высоких мачты были наклонены друг к другу и соприкасались макушками, образуя с треугольник, опутанный сложной системой такелажа. На левом корпусе небольшой башенкой выстроились
— Вот за кем пиратам надо было гоняться, — тихо заметила Алина.
— Пусть только попробуют, — самодовольно усмехнулся Фалко. — У меня на борту целый арсенал, и я отлично знаю, как им пользоваться.
Он покачнулся на носках, и легко перепрыгнул на борт тримарана. Палуба покачнулась под ногами, и это движение отдалось в голове Алины. Больше чтобы отвлечься от ноющей боли, чем из любопытства, она спросила:
— Скажи, Брик, а кто ты такой? Странствующий принц? Ну, если, конечно, это не великая тайна.
— Совсем не тайна, — ответил Фалко, опуская ее на палубу. — Я — проповедник.
У Алины от удивления даже голова болеть перестала.
— Проповедник?!
— Именно. Белый проповедник пути Светлого Меркуцио. Несу бедным северным дикарям свет истинной веры и милосердие самой Алгоры.
— А что дикари делают здесь?
— Здесь только я, — успокоил ее Фалко. — Дикари, как им и положено, прозябают далеко на севере. Я там полгода проплавал, распространяя милость Алгоры, но у меня кончился порох, да и пуль почти не осталось. Так что я, как и ты, держу путь в Кампавалис. Надо пополнить запасы.
Губернатор Кампавалиса кричал, брызгал слюной и гневно топал ножкой. Еще он периодически всплескивал ручками, потрясал какими-то бумагами, короче: делал все, чтобы как можно глубже донести до двух своих слушателей всю степень своего расстройства. Это был невысокий человечек, которому природа щедро компенсировала в ширину все, что не додала в высоту. Фервор даровал ему взрывной характер. Алгора — безграничное, как мировой океан, упрямство. На разум оба творца, пожалуй, сильно поскупились. Видимо, каждый понадеялся на другого, а договориться между собой они от сотворения мира не могут.
Чиновники ратуши единодушно стонали и роптали под его управлением. Как-то раз, набравшись храбрости, даже отправили коллективную жалобу самому королю, но желаемых результатов это не принесло. Губернатор Ричун Кламор Старший умел, в основном криком и угрозами, заставить своих подчиненных работать, а скудность ума не позволяла ему принять во внимание мешающие работе объективные трудности. Как следствие, обширное хозяйство Кампавалиса не только исправно функционировало, но и приносило кое-какой доход, половина которого под усиленным конвоем ежегодно отправлялась в столицу. Короля такая ситуация вполне устраивала, а что до методов, обеспечивавших результат, так у его величества были заботы и поважнее. Для того он и назначал губернаторов, чтобы самому не вникать в местные проблемы. Возможно, именно по этой причине, а не в силу чьей-то злой шутки, коллективная жалоба была переслана самому губернатору Кламору с короткой припиской его величества: "Строго разобраться и впредь не допускать". Многим тогда небо с рыбью чешуйку показалось.