Водный мир
Шрифт:
Вздыхаю и надеваю браслет обратно. Давно пора научиться не только говорить с осторожностью, но и думать.
Нужная Нику кудесница находится недалеко от площади. К счастью, чтобы узнать ее месторасположение, Нику не приходится никого читать — нас ведет запах. Ветер доносит отголоски тошнотворно-кислого «аромата», к которому примешиваются нотки соли, йода и специй. Полный энтузиазма, муж устремляется прямо к его источнику. У меня же запах вызывает лишь одну ассоциацию: выброшенные на морское побережье, преющие водоросли. И нет никакого желания употреблять их в пищу.
В
Держась у Ника за спиной, я прохожу в тесную кухню. Вдоль стен выложены большие, перевязанные посередине пучки высушенных водорослей. На стенах висят расценки: корзина еды за три мелких ракушки, две средние или одну крупную. Стоимость обмена еды на другие предметы просьба уточнять у хозяйки.
— Одна большая монета за две тарелки вашего лакомства! — громко заявляет Никель и лезет в нагрудный карман. Но стоит ему подойти ближе, в глазах отражается сомнение: в чанах булькает насыщенно зеленое, водянистое пюре. Я бы пожалела монету и за целую кастрюлю.
Атлантийка смотрит на нас во все глаза, особенное внимание уделяется мне. Справившись с изумлением, подает две тарелки с ложками, сплетенные из туго перекрещенных темных лоскутов. Есть водорослевую еду из водорослевой посуды — Ник, судя по виду, не был к этому готов. Его решимость отведать кулинарные изыски здешнего мира тает на глазах.
— В чем дело? — понижаю я голос. — Ты же раньше бывал в Атлантисе?
— Да, но я путешествовал с другим уровнем… комфорта.
Все ясно. Трехпалубные лайнеры, быстроходные яхты, первоклассное обслуживание и преклонение перед обеспеченными пассажирами. Не станет же къерр Никель Андо добираться до своей лаборатории с помощью плавучих островов, где жизнь стоит на месте уже сотни лет?
— Зато здесь есть ложки, — мне становится весело.
— Хочешь попробовать? — он протягивает мне одну из тарелок.
Очень трогательно. Но не впечатляюще. Пока что в соревновании «кто лучше накормит Вариссу» с значительным отрывом лидирует Тимериус.
— Уверена, это бесподобно вкусно, — я кошусь на повариху, внимательно прислушивающуюся к нашим словам, — но вынуждена отказать.
Оставляю свою тарелку на столике у входа. Я скорее согласна попробовать сырых фиори, чем эту вонючую размазню. Ник осторожно берет в рот ложку с зеленое пюре, и его лицо застывает.
— И как?
— Эмм… неописуемо.
Видимо, на вкус также плохо, как и на запах. Сжимаю челюсти и прикусываю нижнюю губу, чтобы не расхохотаться, но уголки рта сами собой ползут в стороны. Отворачиваюсь. Не хочу показаться неблагодарной и обидеть старушку смехом, она и так смотрит на меня с большим подозрением.
— Если взять больше
Тоже перехожу на его родной язык.
— Не ешь, — мне почти физически больно смотреть, как он пытается управиться со своей порцией, — обещаю, я не расскажу об этом Тимериусу. Да и диету можно отложить на какое-то время.
Однако Ник мужественно продолжает есть и останавливается, когда на дне чашки остается совсем немного. Такая выдержка достойна восхищения, но вызывает одно сочувствие.
— Идиот, — он переводит дух и залпом выпивает стакан воды. — Почему я не догадался взять с собой еду?
Он расплачивается с атлантийкой и мы наконец-то покидаем ужасное место. Но не успеваем отойти и на метр, как из кухни раздается грохот вперемешку с воплями, сопровождающийся ударной волной жара и вони.
По округлившимся глазам Никеля вижу — дело плохо. Одна из раскаленных кастрюль опрокинулась навзничь, вынудив повариху вскочить на стол, спасаясь от залившей комнату зеленой жижи.
Как некстати он вспомнил о моем умении притягивать неприятности! Словно напророчил.
— Варисса, — шипит он сквозь зубы, — ты снова?!
— Я ничего не делала! — верещу я. — Даже пальцем не трогала!
Вопли старухи сменяются руганью. Судя по ее шипению, она в ярости, и абсолютно точно знает, кого винить в происшествии.
— Я помогу ей прибраться. Не хватало только, чтобы она разнесла сплетни по всему острову. Уходи, — Ник кидает на меня тяжелый взгляд и направляется обратно, но в последний момент оборачивается. — Нет, лучше стой здесь, пока еще чего не натворила! О, Вселенная, как же с тобой сложно!
У дома почти сразу начинают собираться атланты, привлеченные шумом и суетой. Они смотрят на беспорядок, на меня и Никеля, вместе со старухой возящимся в водорослевом пюре и ругающемся, как сапожник.
Несмотря на наказ Ника, я все-таки ухожу. Боюсь того, что зеваки придут к неблагоприятным для меня выводам. Скрываюсь за поворотом, убыстряя шаг, не заботясь о том, куда и зачем бегу. Меня гонит разочарование, жгучая обида и готовые пролиться слезы. Взгляды местных хлещут, словно розгами, заставляя пылать щеки. Я почти достигаю противоположного края острова, когда Никель настигает меня. Хватает за предплечье, больно впиваясь пальцами, и, не обращая внимания на сопротивление, тащит в обратном направлении.
6. Атлант и Море (1)
— Почему я? Блин, ну почему всегда я? Может, она сама задела его? — голос звенит натянутой струной. Не знаю, почему случившееся так расстраивает меня, и что вызывает большую обиду — дурацкий чан, свалившийся так не вовремя, пристальный интерес атлантов или гнев Никеля.
— И трос на баркасе тоже сам оторвался? Не слишком ли много случайностей, Варри?
Я упираюсь, стараюсь вырвать руку из железной хватки, но Ник непреклонен. Мне хочется освободиться не только из-за противодействия: он весь перемазался в пюре, пока помогал собирать его, и терпеть надоевший запах, источаемый так близко, совершенно невозможно.