Водитель голема
Шрифт:
— Нет! — резко сказал Алиса и, убрав грудь, резко задёрнула молнию с характерным звуком, — люблю вышибать мозги всяким уродам!
В этот момент мужики поняли, что что-то пошло не так, но было уже поздно!
11. Штаб
Оба засадника сейчас лежали на асфальте с разбитыми лицами. Один из них исподтишка делал какие-то жесты рукой, видимо, пытался безуспешно парализовать Алису. Она, заметив его попытки, снисходительно улыбнулась и присела на корточки.
—
Выяснив, кто есть кто, Алиса пару раз провела по своему носу ногтем, о чём-то размышляя, а потом наставила палец на парализатора и выписала ему разряд свой алой молнии практически в упор. Тот подёргался в конвульсиях и затих.
— Зачем? Зачем? — чуть ли не заплакал материально ответственный.
— Скольких людей вы убили, пока сидите на этом месте? — спросила Алиса у него.
— Что? — опешил тот.
— Вы же убиваете людей? — спросила Алиса, — или ты этого стыдишься?
— Что? — продолжал тупить материально ответственный.
— Если стыдишься, то не нужно тогда этого было делать, а если не стыдишься, то тогда нечего скрывать. Говори, скольких убили? — спросила Алиса.
— Что? — снова повторил он.
— Заклинило от страха, — вздохнула Алиса, подняв на нас глаза, — убить?
Мы как раз подошли и встали рядом.
— Погоди, дай я попробую, — я присел на корточки рядом с ними, — сколько человек обычно находится в штабе? — спросил я, — тебе лучше перестать тупить и начать разговаривать, а то мы убьём тебя так же как и твоего друга.
— Что? — снова спросил он.
Я медленно вытащил клюшку для гольфа.
— Видишь эту штуку, она из железа, — медленно, чтобы он точно всё понял, сказал я, — если ты ещё раз скажешь «что», я ударю тебя ей по голове. Сильно ударю! Понимаешь? Если понимаешь, то кивни!
Он кивнул.
— Надо же, понимает! — обрадовалась Алиса.
— Сколько человек обычно находится в вашем штабе? — спросил я.
— Восемь, десять, иногда чуть больше, — выпалил МОЗД.
— Видишь, можешь же, когда хочешь! — сказал я, — главное, грамотная мотивация. Так скольких людей вы убили?
— Что? — спросил он.
— Похоже, что они не могут отвечать на такие вопросы, их психика сразу блокирует неприятные темы, — сказал Петя.
— У всех, что ли? — удивился я, — ну ладно один со съехавшей кукухой. Но не может же вся их поганая «организация» быть такими же?
— Может быть, и не все, — согласился Петя, — но те, кто принял эти бесчеловечные правила, имея другие жизненные установки, вынуждены защищать свою психику. Они ещё могут друг у друга эту модель перенимать. Одни как бы не замечают, какое дерьмо творят, и другие, глядя на них, начинают делать точно так же. Человеческая психика порой творит чудеса, не хуже магии.
— Допустим, — вздохнул я, — ты сказал «что» и я тебе теперь должен удар клюшкой
— Ась? — вздрогнула она от неожиданности.
— Видишь, вон там стена проломлена, и в сторону торчит кусок арматуры? — указал я на сооружение, где сидели засадники.
— Ну, — кивнула Маша.
— Можешь насадить труп на этот штырь? — спросил я, — вернее, я знаю, что можешь, сделай это, пожалуйста!
— Зачем? — удивилась Маша.
— Оставим им послание. Будем вселять в них страх, а то они, похоже, чувствуют здесь себя хозяевами, — сказал я.
— Так мы же идём громить их штаб! — удивилась Алиса.
— Да, но всю банду мы не перебьём, пусть они думают, что за них взялись серьёзно. Чтобы они не выбирали себе новую верхушку, не боролись за власть, а бежали отсюда как можно дальше и никому не рассказывали потом, что они в этой организации состояли, — сказал я.
Маша слегка взмахнула руками, труп взлетел в воздух, завис напротив нужного места, а потом она с силой припечатала его к стене, чтобы пробить насквозь арматурой сразу и наверняка.
— Ты заставляешь меня делать неприятные вещи, — вздохнула Маша.
— А кто здесь делает приятные? Думаешь, Алисе было приятно сиськой трясти перед этими придурками, — спросил я.
— Да нормально, — пожала плечами Алиса, и, поймав мой резкий взгляд, добавила, — а чё такого?
Материально ответственный видел, что случилось, и лежал теперь на асфальте, беззвучно открывая рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Если ты делаешь что-то с другими людьми, будь готов, что рано или поздно это произойдёт и с тобой, — нравоучительно сказал ему Петя.
Я походил, пиная ногами камни, пока не нашёл кусок белого кирпича. Стена была тёмная, так что писать он на ней должен был нормально. Я немного подумал, глядя на стекающую по стене кровь от пробитого арматурой трупа, и написал:
«СМЕРТЬ ОСРРовцам!»
И ниже:
«МЫ УНИЧТОЖИМ ИХ ВСЕХ! ЗАЧИСТКА УЖЕ НАЧАЛАСЬ!»
Сделав пару шагов назад, я полюбовался результатами своего труда.
— Отлично! — сказал Петя, — должно подействовать. Особенно труп со стекающей кровью хорошо картину дополняют.
— Даже мне нравится! — нехотя призналась Маша.
— Зачётно! Должны обосраться! — сказала Алиса и, пнув ногой ответственного, спросила, — ну, а ты что скажешь? Как считаешь, здорово получилось?
А тот всё лежал, беспрерывно открывал рот, как рыба, и таращил от ужаса глаза.
— Ладно, если уж сегодня всё неприятное достаётся мне, идите, я с ним сама разберусь, — сказала Маша, — или у вас к нему ещё какие-то вопросы остались?
— Да нет, наш чокнутый, если что лучше рассказывает, а этот вообще обмороженный какой-то, — сказал я, — ты уверена?