Во Вляпалась...
Шрифт:
— Что ты делаешь, женщина? — нарушил свое молчание я, все еще не двигаясь.
— Я такая эгоистка… — всхлипнула она, обдавая мою холодную от дождя шею своим горячим прерывистым дыханием. — Если ты уйдешь, я знаю, что больше никогда тебя не увижу! Не уходи, пожалуйста, Улькиора-сан…
— Женщина…
— Орихимэ, — защекотало шею теплое дыхание, отдаваясь непонятным ощущением где-то в груди.
Глупое создание, я никогда не позволял себе произносить этот набор звуков даже мысленно, иначе она обретет для меня новый смысл,
— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — ровным голосом произнес я, не в силах противиться своим ощущениям.
Она отстранилась, давая мне заглянуть в ее мокрые глаза, и, всхлипнув, быстро потянулась к моему лицу, чтобы неловко накрыть мои губы своими. Я растерялся. Наверное, впервые за все свое существование по-настоящему растерялся не понимая, что она делает… зачем… В груди болезненно закололо, обдавая какой-то странной слабостью, и я переместился к окну, расцепив ее руки, заставляя отпустить меня.
— Улькиора-сан, — краснея, выдохнула она, немного поежившись, когда я шагнул назад, оставляя ее на подоконнике.
Замерев в нескольких метрах от этой женщины, я некоторое время молча смотрел на ее пунцовое лицо.
— Ты глупая женщина, — холодно произнес я, стараясь донести очевидную вещь до нее, или до себя? — Мы принадлежим разным мирам, я чудовище, появившееся в результате экспериментов и скрещивания пустых. Мы физически различны, ты смертная, а я нет. Для тебя же лучше, чтобы ты держалась от меня как можно дальше…
— Нет, Улькиора-сан! — запротестовала она, снова подавшись вперед. — Не говори так! Это жестоко! Пожалуйста, я столько времени думала, что ты мертв! Ты не представляешь, как это медленно меня убивало!
— Жестоко? — начал я, хотел сказать, что жестоко, это когда она умрет, а я буду все так же существовать, зная, что вечность будет длиться бесконечно, давя на меня осознанием того, что эта женщина больше никогда не протянет ко мне свою руку, но поток реяцу рыжеволосой синигами дал понять, что мое время подошло к концу.
— Отойди от нее, арранкар! — звенящим от напряжения голосом потребовала синигами, предупреждающе положив ладонь на рукоять своего духовного меча.
Ничтожная попытка меня запугать? Разве она не знает, что ей не тягаться один на один с куатро эспадой? Окинув жалкую букашку беглым взглядом, я отвернулся от окна, оставляя за спиной ту, которая будет преследовать меня вечность своими теплыми, полными надежды, карими глазами…
— Прощай, женщина…
Примечание к части
Автору очень хотелось успеть к сегодняшнему числу, так что если текст покажется немного жестковатым, заранее извиняюсь, а еще, очень хотелось вставить в фик эту пару, и, конечно, добавить немного романтики в честь восьмого марта, всех с праздником!
Глава 16
POV: Тоширо
Иногда ради мира
Иногда просто не видишь другого выхода и закрываешь глаза, затыкаешь уши, отключаешь чувства, заставляя себя двигаться по неизбежному пути. Ради тех, кто дорог тебе, ради тех, кто нуждается в твоей защите, зависит от каждого твоего шага, от принятого тобой решения.
В такие моменты, ты становишься чуждым самому себе, отгораживаешься от окружающих тебя эмоций, запрещаешь себе проявлять даже крупицу слабости, только бы не дрогнула рука. Жизнь — вот что по-настоящему приоритетно. Если требуется отдать свою, забрать чужую ради существования целых миров… имеешь ли ты право на проявление человечности?
Иногда тебе не остается ничего, кроме как пустить в свою душу лед, хладнокровно обволакивая им сердце, и взяться за рукоятку меча. Ради тех, кто достоин жизни, ради близких и друзей, стоящих за твоей спиной…
Без жертв не бывает победы, без выбора невозможно сделать следующий шаг.
Так я думал, чувствуя, как до боли сжалось сердце, стоило принять это решение.
А кто говорил, что правильный выбор всегда несет в себе одно только благо? Я капитан, от моих действий зависят многие жизни, если бы я не мог трезво взвешивать каждый свой шаг, то не носил бы столько лет капитанское хаори, не вел бы за собой стольких преданных людей…
Так я думал, подавляя свой мысленный протест.
У меня нет выбора, нет права на сожаления… ее жизнь в обмен на миллиарды других. Эту девчонку в любом случае приговорят к смерти, а я могу сделать это неожиданно, безболезненно, так, что она ничего не поймет… не испытает боли, не почувствует страха…
Так я думал, направляясь к двери.
Было дурно, тошно от самого себя, но кому до этого есть хоть какое-то дело? Мне остается только сделать этот шаг, я знаю, что после буду ненавидеть себя до самой смерти, но я обязан сохранить равновесие обоих миров.
— …Что вы собрались делать, капитан Хитцугая?
Молнией пронзило грудь, заставляя болезненно сжаться сердце. Этот Урахара, зачем он спрашивает меня, знает же, что у нас нет выбора, знает, куда я иду. Не сумев полностью скрыть свою злость, свое паршивое состояние в голосе, я дал ему очевидный ответ.
— …Капитан Хитцугая, вы меня не слушаете…
Он говорил, а я чувствовал себя глупым несмышленым мальчишкой. Такого просто не могло произойти. Мы в тупике, неужели нельзя ничего сделать? Не верю, иначе Урахара не был бы настолько спокоен. Смотря на него, я не мог отделаться от чувства, что этот хитрец не все рассказал, но и полученной информации достаточно, чтобы поставить на уши все Сообщество душ…
Отчеты, Урахара прав, мне стоит как следует над ними подумать, до утра еще полно времени, успею их накатать.