Во власти девантара
Шрифт:
Она мягко провела по его волосам.
— Ты всегда думал, что здешние женщины хотят посмеяться над тобой. И они, конечно же, не прочь. Над твоим именем, над твоей судьбой… Они поступают так, потому что над тобой смеялись всегда. Но даже от них не укрылся твой особенный облик. Ты не поверишь, чего я только не слышала, произнесенного шепотом, какие желания мне доводилось уловить. — Нурамон хотел что-то сказать, но Нороэлль снова запечатала его уста пальцами. — Нет. Сейчас ты должен молчать, как те два дерева, что внизу. — Она отняла руку. — Ты гораздо больше того,
Когда она отстранилась и посмотрела в его лицо, он осторожно заговорил:
— Все изменилось. Мне не верится, что я здесь, с тобой, мы обмениваемся нежностями, ты произносишь эти слова. Что произошло? — Он огляделся по сторонам, словно здесь, на террасе, или в глубинах ночи мог таиться ответ.
— То, что не могли сделать ни ты, ни я, ни Фародин, а только лишь королева. Теперь перед тобой открыт мир.
— Мне нужен не мир.
Она кивнула.
— Когда вы вернетесь, я сделаю выбор. Потому что вы сделали все, что могли. Теперь дело за мной… Признаю, я надеялась, что вы будете ухаживать за мной еще много лет, однако то были всего лишь мечты. Я должна выбрать одного из вас. Какая потеря, и неважно, кого из вас мне пришлось бы лишиться! Однако какая находка для другой эльфийки!
Они молча смотрели друг на друга. Нурамон знал, как больно будет ему получить отказ. Для него не было никакой другой эльфийки; не было никого, к кому он испытывал бы такую любовь. Он еще раз поцеловал ее руки, провел по ее щеке и попросил:
— Давай не будем думать об этом сейчас. Подумаем потом, когда мы с Фародином вернемся.
Она кивнула.
— Ты будешь присутствовать завтра, или же попрощаемся теперь?
— Я приду, — тихо сказала она.
— Тогда я с радостью буду ждать завтрашнего дня. Какого цвета будет твое платье?
— Зеленого. Его сделала Обилее. — Волшебница задумчиво отбросила прядь со лба.
Нурамону нравился этот ее неосознанный жест; она брала волосы безымянным и указательным пальцами, убирая их к затылку.
— В таком случае платье наверняка великолепно.
— Мне очень интересно, что прикажет принести тебекоролева. Что бы это ни было, оно будет дороже, чем все, что мог бы подарить тебе кто бы то ни было.
— Подарить? Я приму это на время эльфийской охоты. Однако когда мы вернемся, я отдам все хозяйке.
Нороэлль не удержалась и рассмеялась.
— Нет, Нурамон. Королева щедра. Она не примет дары обратно.
Он поцеловала ее в лоб.
— А теперь я пойду, Нороэлль.
— Может быть, один из твоих родственников все же заставит себя прийти к тебе в покои.
— Нет, в это я не верю. — Он взял ее руки в свои и произнес: — Однако кто знает? — Он поднял лицо к звездам. — Кажется, сегодня ночью возможно все. — Он отпустил девушку. — Доброй ночи, Нороэлль.
На прощание она поцеловала его.
Нурамон покинул террасу, и дойдя до двери, ведущей
Дойдя до коридора, где располагались покои участников отряда эльфийской охоты, он заметил, что все двери закрыты. Посетители свои обязанности выполнили, других, похоже, никто не ждал. Гул голосов еще не смолк под сводами.
Перед своей дверью он остановился и прислушался. Было тихо. Он так надеялся, что хоть один из его родственников будет ждать его здесь. Нурамон открыл двери и заглянул в комнату. И действительно, рядом с постелью, повернувшись к нему спиной, неподвижно застыла фигура. Однако радость его была недолгой. В его отсутствие принесли стойку с оружием и доспехами, и в слабом свете янтаринов он принял ее за эльфа — настолько сильно хотелось ему, чтобы к нему пришли.
Он разочарованно закрыл двери. Подошел к стойке и посмотрел на подарки королевы. Там были плащ, доспех и короткий меч.
Нурамон снял плащ бордового цвета и взвесил его в руке. Он был тяжелым, сшитым из шерсти и льна; и сделан был настолько искусно, просто пропитан волшебством, чтобы ни ветер, ни капли воды не проникли под него. Он защитит и от жары, и от холода.
У Нороэлль был такой плащ. Она привезла его из Альвемера. Наверняка королева подарила его не просто так. Вещь из Альвемера — это вещь с родины Нороэлль. В холодной стране людей плащ сохранит тепло.
Он сложил его и положил на каменную скамью. С любопытством оглядел доспех. То были латы победителя дракона. Этот доспех был славен тем, что был крепок и в то же время плотно прилегал к телу. Требовалось немалое умение, чтобы изготовить такой доспех. Он был собран из множества кусочков драконьей кожи, защищал тело и руки. Оружейник был мастером своего дела. Каждый фрагмент драконьей кожи он разделил на множество тонких слоев, затем обработал и собрал вместе заново по своему усмотрению. Между различными слоями он поместил прослойку в форме капли. Вероятно, это были обрезанные пластинки драконьей чешуи. Однако наверняка этого не знал никто… Кожа приятно пахла. Драконья вонь ушла во время обработки, сменившись мягким ароматом леса.
Только в Ольведесе еще изготавливали доспехи из кожи дракона, потому что только там изрыгавшие огонь чудовища еще представляли опасность. Оружейники Ольведеса были очень известны, они оставляли свое клеймо на своих творениях. Нурамон развязал перевязь и снял доспех со стойки. Поискал на внутренней стороне знак мастера, изготовившего это великолепие. Нашел его на нагруднике. Там было изображено солнце, а под ним мелкими буквами было написано: Ксельгарик.
Нурамон был тронут. Ксельгарик считался одним из лучших мастеров, которые когда-либо жили в этом мире. Он ушел в лунный свет после того, как изготовил для королевы полный доспех альвов, ставший венцом его таланта. Нурамон еще ребенком слышал об этих доспехах. Ксельгарик ушел в лунный свет в тронном зале замка, после того как королева приняла у него работу.