Во власти девантара
Шрифт:
— Эмерелль, госпожа, это сын человеческий, Мандред, незваным пришедший в наше королевство.
Королева пристально смотрела на Мандреда. Воин не мог прочесть на лице эльфийки, что она думает о нем. Ярл замер, словно каменное изваяние. Казалось, прошла вечность. Музыка стихла; теперь в зале царила тишина, нарушаемая лишь журчанием воды.
— Чего ты хочешь, Мандред, сын человеческий? — раздался наконец голос королевы.
Во рту у Мандреда пересохло. Во время поездки он долго размышлял о том, что он скажет, когда
— Я требую выкуп за три убийства, которые совершил один из твоих подданных, повелительница. Таков закон Фьордландии! — выдавил он из себя.
Шум воды стал громче. За спиной Мандред услышал возмущенный шепот.
— И кто же из моих подданных совершил эти кровавые злодеяния? — спокойным голосом спросила Эмерелль.
— Я не знаю его имени. Это чудовище, наполовину человек, наполовину кабан. По пути в твой замок я видел много созданий, подобных ему.
Между бровей королевы пролегла складка.
— Я не знаю существа, подобного тому, которого ты описываешь, Мандред, сын человеческий.
Мандред почувствовал, как кровь прилила к его щекам. Какая наглая ложь!
— Человек-конь был твоим посланником, при дворе лошадей принял человек-козел. Откуда же еще взяться человеку-кабану, если не из твоего царства, королева! Я требую…
Теперь вода с грохотом струилась вдоль стен.
— Ты осмеливаешься обвинять нашу королеву во лжи? — возмутился Альвиас.
Группа эльфов окружила Мандреда.
Воин сжал кулаки.
— Я говорю о том, что видел своими глазами!
— Не забывайте о законах гостеприимства! — Королева практически не повысила голос, и тем не менее ее услышали все. — Я пригласила сына человеческого в этот зал. Если вы тронете его, то затронете и мою честь! А ты, Мандред, придержи язык. Говорю тебе: существа, описанного тобою, нет в Альвенмарке. Расскажи нам, что сделал этот человек-кабан. Я очень хорошо знаю, что вы, люди, избегаете стоящих вертикально камней. От чего ты бежал сюда?
Мандред рассказал о напрасной охоте и о силе человека-кабана. Когда он закончил, складка между бровей Эмерелль стала глубже.
— Я сожалею о смерти твоих товарищей, Мандред. Пусть их хорошо встретят в чертогах твоих богов.
Воин удивленно посмотрел на повелительницу. Ждал, что она продолжит. Предложит ему что-нибудь. Это ведь не могло так закончиться! Молчание затягивалось. Мандред подумал о Фрейе. Каждый час, который терял он здесь, подвергал ее большей опасности, если, конечно, человек-кабан уже не напал на Фирнстайн…
Он смущенно опустил взгляд. Чего стоит его гордость, если она куплена ценой крови его людей!
— Госпожа Эмерелль, я… прошу у тебя помощи в охоте за чудовищем. Я… прошу прощения, если оскорбил тебя. Я всего лишь простой человек.
— Ты приходишь в мой замок, Мандред, оскорбляешь меня перед моими придворными, а теперь спрашиваешь, не думаю ли я рискнуть жизнями своих охотников, чтобы послужить твоему делу? Поистине, у тебя что на уме, то и на языке, сын человеческий. — Эмерелль провела рукой над серебряной чашей, мельком взглянула на воду. — Что ты предложишь мне взамен за помощь? Разве у твоего народа за кровь не платят кровью?
Королева удивила Мандреда. Князья Фьордландии открыто выставляли свои требования, не торговались, словно мелкие лавочники. Он опустился на колени.
— Освободи мою страну от человека-кабана, и можешь распоряжаться мной по своему усмотрению. Я твой.
Эмерелль негромко рассмеялась.
— Мандред, честно говоря, ты не тот человек, которого я хотела бы видеть рядом с собой каждый день. — Она помолчала и снова бросила взгляд в серебряную чашу. — Я требую то, что носит под сердцем твоя жена Фрейя. Первого ребенка, который родится у тебя, Мандред, сын человеческий. Дружбу эльфийского народа не завоевать парой фраз. Я заберу ребенка через год, считая с сегодняшнего дня.
Мандред стоял, словно громом пораженный.
— Моего ребенка?
Он оглянулся на других эльфов в поисках поддержки. Но ни на одном лице не увидел сочувствия. Как там говорится в детских сказках? Сердца эльфов холодны, как зимние звезды…
— Возьми кинжал и вонзи его в мое сердце, королева. Прерви мою жизнь здесь и сейчас. Эту цену я заплачу, не колеблясь, если ты за это поможешь моим людям.
— Громкие слова, Мандред, — холодно ответила королева. — Какой прок в том, чтобы проливать твою кровь на ступенях моего трона?
— А какой тебе прок от ребенка? — в отчаянии вскричал Мандред.
— Этот ребенок заключит союз между эльфами и людьми, — спокойно ответила та. — Он вырастет среди моего народа, у него будут лучшие учителя. Когда он подрастет в достаточной степени, то сможет выбрать, остаться ли с нами навсегда или же вернуться к своим братьям, людям. Если он захочет вернуться, мы наделим его богатыми дарами, и я уверена, что он займет одно из первых мест среди фьордландцев. Но самым драгоценным даром, который он принесет в мир людей, будет дружба эльфийского народа.
Мандреду показалось, что эта хрупкая женщина железной рукой сдавила его сердце. Как он может обещать эльфам своего еще не родившегося ребенка? И тем не менее — если он сейчас откажется, то этот ребенок, быть может, так никогда и не родится. Сколько пройдет времени, прежде чем человек-кабан вторгнется в поселение на берегу фьорда? Может быть, он уже там побывал?
— А жива ли еще моя жена Фрейя? — подавленно спросил он.
Рука королевы мягко коснулась серебряной чаши.