Во власти девантара
Шрифт:
Девушка была красива. Кожа белая, словно молоко. Лицо украшали бледные веснушки. Рыжие волосы заплетены в тяжелые косы. Рагна была из рода Альфадаса, но Мандред не видел в ее лице черт своего сына.
— Ты действительно должен плыть с ним? — несмело спросила она.
— Это вопрос чести!
— К черту честь! — Робость ее как рукой сняло. Глаза ее сверкали от гнева. — Ты не вернешься оттуда! Из Нахтцинны никто не возвращается!
Мандред выдержал ее взгляд. Глаза ее были зеленого цвета, словно молодая кора ели. В них словно
— Я уже побывал во многих местах, откуда, как говорят, никто не возвращается, — самодовольно ответил он.
— Как двое мужчин справятся с троллями? Лучше сразу бросься в море со скалы, если хочешь умереть, ты… — Она испуганно зажала рукой рот. — Я не хотела говорить этого. Я…
— Почему тебе так важно, чтобы я жил? — «И почему для меня жизнь значит так мало? — мысленно продолжил он. — Потому что я выпал из времени? Живу, хотя мои останки должны были сгнить в земле столетия тому назад?»
— Ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Не такой, как заносчивые мальчики, что толпятся в чертогах моего отца. Ты герой до мозга костей.
Мандред улыбнулся.
— Раньше мужчины сватались к женщинам.
Рагна стала совсем пунцовой.
— Я не это имела в виду. Я… Это… — Она беспомощно подняла руки. — Мне просто не безразлично, что завтра утром ты отправишься на смерть.
— И ты готова на все, чтобы я остался?
Она выпятила подбородок и вызывающе посмотрела на него.
— А это ты должен выяснить сам. Времена еще не настолько изменились.
Дети темных альвов
Нурамон глубоко вздохнул. Крутой подъем к перевалу оказался трудным. Фельбион следовал за ним на некотором расстоянии, а теперь шел следом.
Теперь они находились между границей леса и снега. Перед ними открывался крутой спуск в широкую долину. Окрестные горы были Нурамону отчасти знакомы. Может быть, они напоминали горы его родины, хотя очевидного сходства не было. Может быть, чувства его были острее зрения.
В поисках детей темных альвов он отваживался заходить в человеческие города, искал общества людей и слушал их истории. Уши всегда прятал, поэтому его всегда принимали за воина с далекого запада. У людей было другое название для детей темных альвов, и они рассказывали друг другу о том, как те отыскивают себе жертвы среди горцев и уводят их в мрачные долины и пещеры, чтобы насытиться их мясом.
Нурамон шел по тропам альвов в горы. Окрестности не выглядели мрачными, а в пещерах воздух был почти такой же прозрачный, как в Альвенмарке.
Во время спуска в широкую долину Нурамон думал о Нороэлль. За время своего путешествия он дважды проходил мимо звезд альвов, тропы на которых были запечатаны. Он пробовал на них свои силы, однако ему
Вскоре тропа расширилась и стала менее крутой, и эльф снова смог сесть в седло. Пока они ехали по лесу, он думал о времени, которое ему было позволено провести с Нороэлль. Воспоминания были настолько сильны, что растопили все сомнения, зарождавшиеся в его душе. Однажды он найдет ее и освободит, с Фародином или без него.
Внезапно Фельбион остановился.
Нурамон огляделся по сторонам. В кустарнике слева от него что-то зашуршало, а справа что-то шевельнулось в тени деревьев.
— Кто ты? — послышался мужской голос, говоривший на его языке, хоть и с необычным, грубым акцентом.
Нурамон даже головы не повернул, а просто положил руку на рукоять меча.
— Я отвечу тебе и твоим спутникам, если вы выйдите ко мне, как честные дети альвов, а не как обычные разбойники.
— Громкие слова для нарушившего покой долины, — ответил голос. — Ты эльф.
— А поскольку вы все еще прячетесь в тени деревьев и, очевидно, не любите солнечного света, я исхожу из того, что вы — дети темных альвов. — Нурамон знал, что предположение его более чем смело. Но либо он прав, либо одно упоминание этого имени, по крайней мере, напугает неприветливых детей альвов.
Ответа не последовало. Долгое время ничего не происходило. И вдруг что-то снова зашуршало. Нурамон крепче обхватил рукоять меча. Когда же он увидел фигуры, вышедшие из зарослей и из тени деревьев, то удивленно отпустил оружие.
То было восемь невысоких мужчин. У них были длинные бороды и ростом они едва достигали его груди, зато были крепко сложены и очевидно сильны. В руках у пятерых из них были секиры, у двоих — полуторные мечи и у одного — арбалет. Дети темных альвов?
На каждом из приземистых, крепких мужчин был тяжелый металлический доспех и пояс, из-за которого торчало еще оружие: кинжалы, короткие мечи. Несомненно, этот отряд был хорошо подготовлен к сражению.
Один из мужчин подошел ближе. Казалось, он был самым молодым из них.
— Откуда ты знаешь темных альвов? И кто рассказывал тебе об их детях? — спросил он. Нурамон узнал по голосу, что именно он разговаривал с ним из засады.
— Я услышал о них перед лицом Иолидов.
Маленькие создания удивленно переглянулись.
— Ты видел Иолиды? — спросил предводитель.
— Своими собственными глазами. — Эльф вспомнил обо всех часах, когда он сидел у окна в своем доме и смотрел на серо-синие горы.
— Ты не должен верить ему, — сказал стрелок. — Он ведь лжет! Он просто хочет выиграть время и околдовать нас. — Нурамон заметил, что стрелок целится ему в голову, и попытался скрыть напряжение. — Ну же, давай я застрелю его!