Во тьме
Шрифт:
ковыряют чьё-то тело. Судя по узким лодыжкам, торчащим из-под брезентовой
простыни, я оказываюсь права и это женщина.
Выдав истерическую ухмылку, отстраняюсь назад.
Напротив их операционной расположен “холодильник”... на серой, оббитой жестяным
листом двери так и написано.
Зрелище не для слабонервного вампира, а я ещё и девушка, между прочим. Вдоль
стен
А этот запах... Плюс моему усовершенствованному организму. Мне не обязательно
этим дышать.
В лёгком шоке я стояла на входе и никак не могла заставить себя шагнуть дальше…
среди всех этих тел, тело Дениса я заметила не сразу.
Он лежал на каталке в конце этой холодной тёмной комнаты… он уже был раздет, но я
не видела следов скальпеля. Одна рука свисла вниз, мятая серая простыня, словно
наспех брошенная, комом лежала сверху.
Какой ужас.
Почему-то не верится в то, что вот так все может быть. Человек есть... и его тут же нет,
только тело под тряпкой на ледяной каталке... пустышка без мыслей. А совсем недавно
он мне улыбался своей потрясающей улыбкой.
Мне стало противно и стыдно.
Почему моя кровь ему не помогла?
Мне стало больно и обидно.
И что теперь? Я нашла его и что дальше?
Нужно уходить, пока белые халаты не решили нагрянуть сюда за очередной игрушкой.
Я повернулась и посмотрела на соседнюю дверь, где всё ещё продолжалось
вскрытие... а развернувшись обратно, в испуге дёрнулась, зацепив рукой железный стол
позади себя... инструменты, что лежали на нём с грохотом и звоном посыпались на
бетонный пол.
Денис сидел и, упершись руками в каталку, невидящим взглядом смотрел прямо
перед собой.
– Что за черт?!
– воскликнул один из мясников - Ты снова впустил этого дибильного
кота?
– Нет, ты что, мы же вместе входили...
– вполголоса ответил второй - Говорю же тебе,
здесь правда водится нечистая сила. Не зря Борька говорил про…
– Твою мать, ты просто трус! А твой Борька лучший друг Белой Горячки!
– в сторону
коридора раздались
вот кто!
Он вышел в коридор и остановился, а увидев приоткрытую дверь холодильника,
оторопел, но всё-таки осмелился и, подняв руку, звонко щёлкнув выключателем.
– Что там? – спросил второй.
Первый, молча, отмахнулся и уверенно пнул ногой дверь.
– Не надо бы ходить, Вовка.
– тихо себе под нос пробормотал трус, так и не показав
своего носа.
– А!
– мужик, онемев, как-то нехорошо вздрогнул, и с его бородатого лица отхлынула
вся кровь.
– Тебе же сказали, не надо.
– проговорила я и, схватив его за ворот, оттолкнула в угол...
Красный Сааб мчался по городу, не реагируя на светофоры и сигналящие в след
автомобили. Как знала, что машина пригодиться, лишь бы успеть выехать за город...
Надеюсь, у любителей Жукова не слишком будут болеть головы, когда они очнуться.
Я хмыкнула и обернулась… Денис снова прибывал в беспамятстве и теперь лежал,
раскинув руки на заднем сиденье. Его ноги согнуты и свисают на пол… бедный, он еле
умещается на кремовом кожаном диване моей машины.
Рада ли я? Я ещё не поняла точно, что именно испытываю.
Он воскрес, а это значит, что я обратила его. Как это могло произойти?
Нужно все обдумать и воссоздать чёткую последовательность. Нужно вспомнить то,
как это произошло со мной...
Он всё так же красив, но бледен и его губы синие как у трупа… по скулам проносятся
уличные огни, появляются и снова исчезают тени от длинных густых ресниц.
6.
К полуночи мало что меняется.
Окаменев, продолжаю стоять у подножия большой кровати, на которой лежит парень.
Он всё ещё не приходит в сознание... и больше не двигается. Мне уже начинает казаться,
что я сошла с ума и то, что я видела, мне просто померещилось.
Тело парня выглядит ужасно: рваные порезы уродуют грудь и лицо, засохшая кровь
слепила волосы, и они жестким ершом торчат в сторону; правая рука, похоже, сломана,