Шрифт:
Светлой памяти мужа моего, Константина Николаевича Яковлева
Часть I
Глава 1
– Вы хотели, чтобы я полез в это болото? Да там в войну два танка утонуло! Дают людям такую топь, будто в стране
Наташин голос мы услышали ещё из коридора. Я так обрадовалась…
Она как будто являлась из другого мира в мою больничную палату. А это значило, что другой мир существует, не утрачен навсегда, как мне казалось все эти долгие месяцы.
Витя, мой муж, долго никого не пускал ко мне, боялся, что меня начнут жалеть и я растеряю всё своё мужество, так необходимое мне, чтобы выжить.
Витя не приходил из другого мира, он жил в моём, уходил ненадолго в никуда, и снова возвращался, и был той соломинкой, на которой держалась моя зыбкая ускользающая жизнь. И мужество моё держалось на нём…
Наташа появилась в дверях – яркая, в наброшенном на плечи белом халате, который не скрывал, а только подчёркивал платье в крупных цветах. И это облако дорогих духов в нашей пропахшей лекарствами палате…
– Н-ну? Как вы тут? Хорошо выглядишь, не спорь, я же вижу. Тебе нужно человеческое общение, а Витя держит круговую оборону.
– На общение, по правде говоря, у меня просто нет сил.
– Ничего, поживёшь на даче… Я узнавала, твоё заявление лежит, записано в книге на двенадцатой странице сверху.
– А когда будет – не только на бумаге?
– Саша Максимов занимается, затягивается согласование нашей второй очереди.
Оно продолжалось и когда я уже вышла из больницы, еле живая. Хирург твердил мужу:
– Вези её на природу! На природу!
И вдруг я так захотела на природу! Она представлялась мне хотя бы крошечным клочком земли, где можно посадить былинку. Любую!
Я часто встречала Сашу в поликлинике и бросалась к нему, вернее, еле тащилась:
– Как дела?
– Держит экология.
Потом держала комиссия Моссовета, потом ещё кто-то.
Наконец позвонила Наташа:
– Всё! Утвердили! Я уже знаю, какой у меня будет участок.
– А у меня какой?
– Списки у Лины, в союзе.
Лину удивило моё появление.
– Вы так давно не приходили!
– Операция была тяжёлая.
– Правда? Никто не говорил, что вы в больнице.
– Всё позади, слава Богу. Наташа сказала, утвердили нашу вторую очередь на дачные участки. У меня – какой?
– Какой участок! Вашего заявления вообще нет, видите? Потерялось, наверно, вы ведь не приходили!
– Не может быть. Этого не может быть. Наташа сказала, есть запись на двенадцатой странице сверху.
На двенадцатой странице сверху всё было замазано белым и аккуратно вписана чья-то фамилия, адрес, номер паспорта.
Я вышла на
Секретарь Союза писателей был приветлив и внимателен:
– Светлана, я всё понимаю и мог бы решить этот вопрос в две секунды, там есть свободные участки. Но ни дорог, ни воды, ни электричества. А вы в таком состоянии. В первой очереди всё это есть, и мы получили разрешение подрезать там ещё пять участков. Хотите – пишите заявление!
Это было уже осенью. А зимой позвонил председатель товарищества:
– Ваши документы у меня. Приезжайте, выбирайте участок, и будем оформлять.
От станции мы ехали на такси. Снег лежал ровным ковром, вокруг был спокойный зимний лес, и у сторожки нас ждал невысокий пожилой человек.
– Смотрите, вот озеро. Возле него участок, и за озером ещё три, а за ними дорога.
– Мне второй от дороги, если можно.
– Замётано, оформляйте. Подбросите меня до Истры?
– Конечно! Вы специально из-за нас приезжали?
– Это моя работа, и Виктор Павлович просил.
И вот уже звонок от бухгалтера – я могу приехать, заплатить взнос полторы тысячи и взять документы на ссуду.
Шёл восемьдесят восьмой год. При инженерной зарплате 130–160 рублей я в руках не держала таких денег!
Для безопасности в сберкассу со мной поехал Витя. Взамен этой кучи денег нам дали членскую книжку, где чёрным по белому было написано, что участок 1-Ю-5 – наш собственный. Что захотим, то и посадим, и построим настоящий дом, у нас есть на это ссуда, пять тысяч.
Когда оформление закончилось, весна была уже позади и солнце палило. Добирались мы долго – троллейбус, метро, электричка, автобус, минут двадцать пешком.
Участок нам почему-то опять показали только издали. Сторож смотрел сочувственно:
– Пройдёте с объездной дороги, Первую улицу не отсыпали ещё. Колышки я поставил.
Колышки стояли, но их было только два. А я привезла с собой огромные мотки верёвки – почему-то первым моим желанием было установить границы.
И ещё мы никак не могли пройти участок насквозь, даже пройти! Через десяток метров от объездной дороги лежала широкая водопроводная труба, ещё через десять метров – маленькое озеро, а справа тянулось ещё одно, огромное, почти смыкающееся с пожарным. И граница с соседним участком, очевидно, должна идти прямо по воде.
Вокруг было болото, поросшее кустарником.
– Это край торфяных выработок, вот уже берег. Но это за границей вашего участка. Здесь и сосна растёт, и берёзы большие.
– Я никак не пойму, где вообще наш участок заканчивается! Тут только два колышка!
– А вы хотели, чтобы я полез в это болото? Да там в войну два танка утонуло. Дают людям такую топь, будто в стране земли мало!
Я посмотрела на Витю, его слово было решающим.
– Мы не поднимем этот участок, его и пройти невозможно. Смотри, вон ещё озеро!