Во имя рода
Шрифт:
А бабушка так и шла какое-то время по оврагу, стремясь уйти от своего остановившегося преследователя подальше. И искала хоть какое-то местечко, где бы можно было выбраться. Реально чуть ли не отвесные стены в несколько человеческих ростов вокруг вздымались. А когда все-таки выбралась, то оказалось, что она уже довольно глубоко зашла. А там и на поляну, с растущим на ней живосилом набрела. Ну, и накопала его, завернув в кофту, насколько только туда влезло. И рукава вместо ручки для переноски завязала. А разосланные ей вокруг ее контрактные духи доставили сведения, что загрызень
В гимназию я вернулся умиротворенный банькой и домашними пирожками, но при этом все же несколько озабоченный: пока еще бабуля добытое ей в чаще леса сырье только-только начала подготавливать к переработке, но уже буквально через месяц с небольшим экстракт и мазь из живосила нужно будет как-то реализовывать. Столько этого сильнодействующего и достаточно дорогостоящего снадобья, очень серьезно помогающего при ранах и отравлениях, нам для личного пользования уж точно не потребуется.
— Огнев! Ты вернулся! Ну, значит, получай приглашение. — Совершенно неожиданным образом среагировал на мое появление в нашей комнате Андрюха Скворцов.
— Что еще за приглашение? От кого? — Я даже руки за спину спрятал, не желая соглашаться на подобного рода «кота в мешке», тем самым подтверждая, что приглашение достигло адресата.
— Ну, не хочешь в руки брать, тогда я его на твою кровать положу, — не поддался на мою уловку многоопытный вассал аристократического рода. — А приглашение от баронессы Вязниковой. Аделаида Викторовна изволит по случаю окончания первого месяца учебы собрать в конце этой недели лично ей интересных однокашников на праздничный вечер в своей комнате. Меня вот, обязала тебе данную карточку передать лично в руки.
— Вязникова? — Ожидаемо среагировал я, скривившись, словно мне вдруг предложили поцеловаться с рогатой гадюкой. Даже Андрюшка Мельников на этот мой панический выкрик среагировал удивленно. Впрочем, он там увлеченно рассматривал какие-то картинки воздушных кораблей, с подписями под ними, так что взглянул в мою сторону и снова залип на чудесные в своей подробности изображения человеческого гения.
— Да все нормально будет, — понял мои трудности податель злосчастного приглашения. — Мала еще баронесса, а эта область магии не просто так является мало распространенной. Ей, что б ты знал, еще и долго-долго учиться нужно.
— А может, я все же не пойду никуда? — Натурально заныл я, уже понимая, что так просто отвертеться от переданного приглашения мне не удастся.
— Так ты только еще хуже сделаешь. Игнорирование персонального приглашения сделанного от лица вышестоящего лицу нижестоящему — это есть прямой и неприкрытый акт проявления неуважения. — Скворцов, кажется, напрямую процитировал какой-то из многочисленных аристократических кодексов. — После такого Вязникова тебя в свои прямые враги запишет. Если все же так уж сильно опасаешься, просто не смотри ей в глаза, всего и делов-то.
Собственно, на этом наш разговор и заглох. А потом началась и закончилась новая учебная неделя, и наступил он. День
— Правильно, Саня, ну их нафиг, этих аристократов! Не ходи туда, лучше вон, еще раз домой съезди, — с экспрессией в голосе поддержал мое уже привычное нытье по этому поводу в адрес все того же Андрюхи Скворцова не приглашенный на это торжество, а потому смертельно обиженный Мельников.
Вот только, на самом деле, я уже твердо решил там присутствовать, а ныл скорее для поддержания правил игры, особой атмосферы, сложившейся по этому вопросу у нас, со Скворцовым. Потому, ничего не ответив на это провокационное предложение мелкого, отправился мыть шею и лицо. Не то, чтобы запачкался за время уроков, просто так принято: дамы идут на праздник в пышных платьях, напудренные и благоухающие духами, а кавалеры хотя бы в привычных костюмах, но с мытыми шеями и без следов чернил на лицах. Понятно, это всего лишь была шутка со стороны Скворцова, когда я спросил его о требованиях к внешнему виду.…Но, а вдруг не совсем?
В правом, женском крыле нашего третьего этажа, впрочем, как и любого другого, я не был ни разу. А просто для мальчишек там, на входе, был непроходимый барьер установлен. Точнее, пройти-то мы его могли, но только если на прямой линии, между встроенным в стену защитным артефактом, собственно и генерирующим преграду для сильной половины человечества, и нашими тушками окажется какая-нибудь из местных жительниц. Собственно, именно это самое и произошло, когда мы со Скворцовым подошли к данному неподкупному магическому охраннику. Беляна Угланова, очевидно, выставленная тут ее хозяйкой для встречи приглашенных на праздник гостей мужского пола, встала, загораживая спиной артефакт, и молча сделала в нашу сторону нетерпеливый жест рукой, мол, проходите поскорее.
Долго испытывать ее терпение мы не стали, один за другим проскочили на запретную ранее территорию и принялись оглядываться. В принципе, не считая стоящего в полутемном коридоре глиняного горшка с каким-то подувядшим желтоватым фикусом, от нашей, мужской половины ровным счетом никакой разницы. Коридор, как коридор. Двери комнат по обе стороны и зияющий проем умывальни в самом конце.
— Нам в другую сторону, вон за тот поворот, апартаменты для аристократов там, — скомандовал мне мой многознающий спутник, разворотив нас в противоположном направлении.
И в самом деле, стоило нам завернуть за угол, как отличий от обычной обстановки прибавилось. Появилась красная ковровая дорожка на полу, подняв глаза чуть вверх, я рассмотрел узоры лепнины под потолком. Вспомнив присутствие среди очень похожих лепных узоров в административном корпусе скрытых магических конструктов, я чуть прищурился, вызывая у себя магическое зрение. Так и есть, тоже, очевидно, какие-то следящие заклинания. А возле комнат обычных учеников их нет. По всей видимости, один из элементов безопасности, очередная аристократическая привилегия, могущая стать в моменте и серьезным обременением тоже.