Во главе раздора
Шрифт:
Я пожевала нижнюю губу, не выяснив ровным счётом ничего. С одной стороны, хотелось лучше узнать новых, хоть и временных, но соседей. Мне было бы спокойнее в их доме, понимай я теневых, однако Кай определённо не намеревался говорить со мной о работе. Я отвернулась к окну. Машин вокруг было много, мы ещё не въехали в район палагейцев.
– Кай, тебе нравится жить в Санкт-Данаме?
Он промолчал, и я напряглась, не уверенная, раздумывает ли он над ответом или проигнорировал вопрос. За растянувшиеся мгновения тишины я даже успела сообразить, что никогда не обращалась к нему по имени.
– Вполне.
Я сдержала облечённый вздох, получив хоть какую-то реакцию. Несмотря на краткость, он показался искренним, и это немного воодушевило.
– А ты видел пустыню или берег моря?
– Видел.
Теперь умолкла я, не зная, зачем подняла эту тему, ведь не могла её никак развить. Ощутив движение, повернула голову, встретив намёк на удивление в глазах Кая.
– Ты нет? – поинтересовался он.
Я мотнула головой и отвернулась обратно к окну, чтобы поискать, о чём ещё можно поговорить, но так и не нашла. Пауза опять стала неловкой.
– Ты притихла.
Я обернулась на Кая, не сразу сообразив, что это он мне. Тот выглядел напряжённым, его внимание беспрестанно перемещалось от дороги ко мне и обратно. Брови у меня поползли вверх, когда дошло, что возникшая тишина была ему не менее некомфортной, чем мне.
– И?
– Это нервирует.
Я прыснула от смеха, но зажала рот рукой, получив от Кая недовольный взгляд. Он резко крутанул руль на повороте, и я ахнула, вцепившись в ремень безопасности. Машина затормозила на стоянке перед вереницей ресторанов.
– Я голоден. Выбирай.
Я с трудом сглотнула. Что только что произошло? Он разозлился? Ему не понравился мой смех или молчание? Зачем он даёт мне выбор, раз сам голоден?
– Не выберешь в течение десяти секунд, и будем доедать вчерашнюю пиццу, – пригрозил Кай, и я едва не застонала.
Эль вроде любил разнообразную еду, но последние три дня заказывал одну лишь пиццу, и всех уже порядком от неё тошнило. Я торопливо оглядела вывески, догадываясь, что Кай не пошутил про десять секунд. Мы были где-то на границе районов людей и теневых, в местных ресторанах обычно готовы к разным посетителям. Наткнувшись на красную вывеску с иероглифами, я указала на неё.
– Пойдем туда.
Мне не удалось скрыть насмешливой улыбки, когда на лице Кая отразилась страдальческая гримаса. Кажется, месть вышла удачная.
* * *
Кай сидел как недовольное изваяние, сложив руки на груди, всё то время, пока я думала, что заказать, и сделала это за нас обоих, потому что мой вопрос «Что будешь?» Кай упрямо проигнорировал, сверля меня убийственным взглядом.
И вот спустя долгие минуты напряжённого молчания он всё же повесил свой пиджак на соседний стул, пальцами оттянул галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и откинулся на стуле. Похоже, до этого он ждал, что я откажусь и предложу другое заведение.
Не уверена, почему выбрала именно эту забегаловку с кхоринской кухней. Может, потому что ресторанчик выглядел дёшево со своей простой деревянной мебелью, на фоне которой Кай в брендовом костюме казался абсолютно не на своём месте? Или из-за острой пищи, которую далеко не каждый способен
Кхорин[3] – страна далеко за океаном. Я никогда там не была, но судя по легендам, их культура насчитывала несколько тысячелетий. Люди там черноволосые, с миндалевидным разрезом глаз, как у Иво. У них есть не только алфавит, но и иероглифическая система письма, они верят в мифических драконов, оберегающих четыре стороны света, и в их кухне очень много пряных блюд.
Кай следил за каждым моим движением, наверняка раскусив замысел.
– Неужели ты действительно думаешь, что я неспособен есть острую пищу? – сухо осведомился он, выдержав привычную постную мину.
Я с деланым равнодушием пожала плечами, наблюдая, как к нам спешит девушка с готовым заказом. Она была кхоринкой, в основном подобные заведения – семейный бизнес. Официантка расставила блюда с рисом и мясом в жгучем соусе, пельмени и острый суп с тофу. Потом положила перед нами палочки и ложки, для Кая она предусмотрительно принесла столовые приборы из палагейского металла, заверив, что у них есть лицензия, так как ресторан находится близко к району теневых. Я поджала губы, скрыв улыбку, когда взгляд Кая опустился на палочки. Никогда не видела, чтобы он ими пользовался, и, возможно, совместный обед окажется веселее, чем я думала.
Кхоринка поклонилась, намереваясь удалиться, и я заметила у неё на руке браслет из янтаря. Окинув убранство беглым взглядом, приметила, что всё в оранжевых и красных тонах.
– Они из провинции Запада.
Я разинула рот, услышав верное заявление Кая. Тот издал скупой смешок, взял ложку и перемешал свой острый рис с мясом и яйцом. После палочками разорвал несколько пельменей. Из них повалил пар. Он умел пользоваться этим столовым прибором с тем же раздражающим мастерством, с которым вёл машину или собирал огнестрельное оружие. Ему даже была известна хитрость, что если немного продырявить тесто пельменя, то он остынет быстрее и не будет опасности обжечься. Мне этот способ рассказал Руфус, который часто заказывал в «Подворотню» подобную еду на обед.
Моё разочарованное выражение лица повеселило Кая. Свои палочки и ложку я взяла без былого энтузиазма.
– Ты знаешь о Кхорине? – на всякий случай уточнила я.
– Я изучал историю и культуру населяющих ваши континенты народов. Мне прекрасно известны мифы о драконах и особенности четырёх главных провинций Древнего Кхорина.
– Похоже, родители позаботились о твоём образовании.
– Не особо. Для матери меня не существует, а отец неспособен справляться с минимальной ответственностью. Мои знания – это плоды упорной работы и помощи умелых наставников.
Я замерла, не донеся ложку до рта, ошарашенная услышанным. Кай выдал всё будничным тоном и принялся за еду, игнорируя моё смятение. Я помнила, что он из среднего класса. Мне казалось, что семья обеспечила его всем необходимым, прежде чем он взялся за карьеру, но, может, всё не так просто. Кай и правда много трудится.
– Ты сама-то способна есть кхоринскую кухню или затащила сюда, надеясь выставить меня идиотом? – Несмотря на резкие слова, в голосе Кая звучало вернувшееся издевательское веселье.