Во главе раздора
Шрифт:
– Это он, – одними губами прошептал он. – Его гул медленно, но растёт. Нужно увести вас. – Иво обеспокоенно замотал головой в поисках открытых дверей и путей, как к ним просочиться через толпу.
Со всех сторон начали раздаваться возбуждённые речи, бoльшая часть слов на палагейском смешивалась вместе, но звуки часто повторялись, словно они обсуждали одну и ту же тему. Гнетущая тишина сменилась гудящим роем голосов.
– На этом всё. Мы узнали тайну шара. Но никаких громких заявлений или высказываний, пока не будет достоверно установлено наше родство и мы не выясним его
Лучезарный растерянно оглядел пустое пространство вокруг себя, посмотрел на огненных близнецов, на окружающих и даже на Иво, Сиршу и меня, будто кто-то мог дать необходимые ему ответы. Мы действительно испытывали сочувствие, но не знали, как поддержать возможного принца Металлов, а вот другие гости изучали его с интересом, как диковинное животное.
Полукровка.
Дитя наследницы архонта Раздора и нынешнего царя Металлов.
Я начала искать Майрона в толпе, чтобы понять, как он отреагировал на своего внука, но прежде чем наткнулась взглядом на архонта, раздались шаги.
Иво дёрнул меня за руку в сторону, но я отошла лишь на метр, а потом вновь замерла, невольно сосредоточившись. Мерный звук шагов должен был потонуть в шуме голосов, но всё происходило с точностью до наоборот. Гости замолкали, привлечённые чьим-то приближением. Я оцепенела, по телу прошёл озноб, а руки покрылись мурашками, как если бы температура в помещении резко упала.
Зал окутал инстинктивный страх. Бесконтрольный, животный, от которого поджилки трясутся, и ничего не сделаешь, потому что тело оценивает опасность лучше разума. Не осталось никаких звуков, помимо уверенных тяжёлых шагов и шуршания ткани по мраморному полу.
Я стояла спиной к приближающемуся, буквально чувствуя, как толпа расступается, позволяя неотвратимым последствиям подобраться, видела лица Иво и Сирши. В эти мгновения оказалось неважно, к какой расе мы принадлежим, все были испуганы одинаково. Но сильнее всего ужасали побледневшие лица царей и богинь. Свет тел последних притух, скрытый тенью надвигающейся бури. Младшая Клото и вовсе невольно сделала шаг назад. Лахесис и Атропос заметно напряглись, готовые то ли нападать, то ли обороняться.
К звуку шагов добавились ленивые хлопки. Мерные, одиноко звучащие и создающие эхо аплодисментов единственного довольного зрителя. Я ощутила себя частью запланированной постановки.
Я узнала его по походке, но не могла заставить себя обернуться, видя реакцию окружающих. Я перестала дышать, когда он прошёл мимо, едва задев мои ноги плащом, не могла моргнуть, теперь глядя ему в спину. В прочитанных мной книгах говорилось, что не нужно знать лица Привратника, окружающая его сила не оставит сомнений, и мне стало ясно каждое слово. Привратник принёс с собой неясный гул, удушающую тишину и непреодолимый страх. Последний окутывал с ног до головы, заставляя всех цепенеть. Сердце билось всё медленнее, тоже боялось двигаться в присутствии хранителя Переправы, но никак не могло замереть.
Привратник, не обращая внимания на гнетущую атмосферу, созданную
– Разве сегодня не праздник, Мелай? Грубо завершать всё так скоро, тем более что я немного припозднился. – От знакомого насмешливого тона в горле встал ком, Сирша до боли вцепилась мне в руку. Её трясло.
Голос Привратника не громыхал, не имел странных призвуков и не казался чем-то не от мира сего. Это был просто приятный мужской голос. Знакомый голос, но меня это не удивило. Я узнала его ещё по мерной поступи.
– Да как ты… – угрожающе низко начал Мелай, и перед его носом оказалась рука.
Привратник откинул капюшон своего плаща, открыв лицо. Никто не ахнул. Все будто языки проглотили.
– В честь столь знаменательного дня я пришёл к тебе с даром, – издевательская насмешка Привратника сочилась в каждом слове, но ширящаяся улыбка на губах напоминала оскал, взгляд ожесточился.
Маска спокойствия Мелая шла трещинами, обнажая страх, пока он наблюдал, как Привратник разжимает пальцы, демонстрируя спрятанное в ладони. Я не видела предложенного, потому что боялась оторвать внимание от знакомого профиля, шарила по чужому лицу в поисках изъяна, зацепки, надеясь, что это не более чем совпадение или иллюзия.
– Бери! – неожиданно зло рявкнул Привратник, по лицу которого прошёл спазм, словно его напрягало удерживать фальшивую улыбку. – Бери, – мягче повторил он. – Сегодня я щедрый на подарки.
26
Мелай нехотя принял очередной шар с чёрным туманом.
– Что там? – хрипло уточнил он.
– Личность и воспоминания.
– Если ты явился только за этим, то…
– Не только, – отрезал Привратник и по-хозяйски обошёл царя, теперь уже осматривая собравшихся гостей. – Я прибыл поздороваться и ответить на твои многочисленные обвинения в убийстве Илиры, которые ты повторяешь больше двадцати лет.
Взгляд голубых глаз замер на мне и Сирше.
– А ещё я пришёл рассказать историю.
Он придирчиво осмотрел нас с ног до головы и одарил знакомой ироничной улыбкой.
– Привет, куколка. Этот фасон тебе не идёт.
Сирша задохнулась то ли от ужаса, то ли от возмущения, которое в ней всегда вызывала намеренная провокация.
– Привет, Кас, – непринуждённо поприветствовал меня Руфус, словно мы не окружены палагейцами и даориями, а он вовсе не хозяин Переправы.
Я промолчала, продолжая выискивать обман. Это может быть притворство, ложь или треклятый ночной кошмар.
– У тебя опять всё на лице написано, Кас, – с наигранной обидой заявил он. – Но я именно тот, о ком ты думаешь.
Я не нашлась с ответом, а Привратник повернулся к мойрам. Те сбились в кучу, насторожённо следя за мужчиной. Среди обилия белого мрамора, сияния зарева и дорогих нарядов Руфус в чёрном плаще казался неестественно мрачным гостем на чужом празднике. Он будто крал свет и радость, хотя по сравнению с мойрами в нём не было ничего величественного, помимо телосложения и какого-то бессознательного страха, что он нагонял своим присутствием.