Во главе раздора

Арден Лия

У него никогда не было ахакора. Это обман.

Я продолжала таращиться на продемонстрированную мне магию как полная идиотка, не осознавая, что именно от меня хотят. Страх стал уступать злости, я будто дрессированное животное, которое должно показать выученные команды. Я положила руку на свой ахакор, сдавила пальцами кожу, надеясь, что после попытки он отстанет от меня и мы с Сиршей пойдём домой. Резко провела ладонью по татуировке, подражая движению Руфуса, но, как и ожидалось, ничего не произошло.

– Ещё, – строго приказал Привратник,

когда я вскинула на него раздражённый взгляд.

Я повторила движение, но ничего не изменилось.

– Ещё.

Я подчинилась, а татуировка осталась. Напряжение в зале стало спадать, где-то сзади гости осмелели и зашептались, на лице Мелая отразилось пренебрежение.

– Ещё!

– Да катись ты в Тартар, Руфус-Привратник-Гипнос-или-как-там-тебя! – рявкнула я, устав быть посмешищем.

Руфус мрачно расхохотался будто всё это забавная шутка.

– Не снимешь свою же иллюзию, никогда не узнаешь, где жила, кем была и даже не узнаешь, как выглядишь! Иллюзия и так уже повреждена, ты ведь чувствуешь, или хочешь довольствоваться полуправдой?! – издевался он.

– Ты лживый мерзавец!

– Ты никогда не вернёшься домой! – Его смех резко перешёл в угрозу.

Сердце болезненно застучало, разгоняя кровь. Я раз за разом повторяла движение, от трения разгорячённую кожу саднило. На последнем движении ногти расцарапали руку, и ахакор пропал. Ссыпался медным песком на мраморный пол и исчез.

Это произошло столь неожиданно, что я замерла, растерянно глядя на предплечье. Рука ощущалась до неприличия голой. Голова стала тяжелее, волосы отросли, и когда я кивнула, через плечо спала практически белая прядь волос.

– Это… Калисто?

– Нет! Это И… Илира!

– Точно как у Илиры.

– Похожа на них!

Зашептали со всех сторон.

Калисто. Илира. Калисто. Илира. Калисто. Илира.

Два имени со вздохами ужаса сливались в единый гул.

– Что ты с ней сделал?! – растолкав толпу, к нам протиснулся архонт Дома Раздора.

Я сжалась, не зная, куда бежать, но почти каждый смотрел на меня либо с растерянностью, либо с гневом, словно на пойманную с поличным воровку. Лишь Руфус выглядел гордым и довольным произошедшим.

Майрон не смог приблизиться. Его задержал архонт Кошмаров.

– Не подходи к ней. Вначале дослушаем Привратника. Это может быть обман, – чётко выговорил Неолай, не стесняясь выказывать недоверие.

Я побоялась встретиться с Майроном взглядом и повернулась к Руфусу.

– Я сделала, что ты хотел. Теперь мы можем уйти? – Я всё ещё не осознала перемен, но желание сбежать перевешивало даже жажду найти ответы на вопросы или посмотреть в зеркало.

Может, я по-прежнему на Переправе?

Может, мне не удалось выбраться и она мучает меня видениями и страшными снами?

Я уцепилась за эту идею. Ведь зная, что ты в кошмаре, он должен перестать пугать, верно? Мысли поддакивали и соглашались, когда тело продолжало слабо трястись и никак не могло согреться. Я обхватила себя руками.

– Илира не знала, что у неё будет двойня, –

во всеуслышание подтвердил Гипнос. – Роды начались раньше времени, и она попросила спасти её и ребёнка. Я выполнил эту просьбу: Микель и его мать были в порядке. Но затем родился второй ребёнок. Мёртвый. Илира попросила спасти и её дочь, но у любого желания есть границы, – резко бросил Гипнос в сторону Мелая. – Илира моя подданная и мне хотелось лучшего для неё. Я рассказал ей правду: без последствий мёртвого не вернуть. Нужен обмен и часть чего-то живого. Проигнорировав предостережение, она настояла на обмене её жизни на жизнь дочери. Я выполнил смелую просьбу. Илира умерла, а я вырвал часть своей Переправы ради её дочери, но ты даже не пожелал взглянуть на детей!! – рявкнул Гипнос на Мелая, и все вздрогнули от резкой перемены.

Руфус не мог контролировать свой гнев, он пытался, но ярость, как вода из многочисленных щелей, рвалась наружу, угрожая разнести всё вокруг. Чернота по стенам поползла вверх, где-то жалобно завыл и скрючился металл с заревом, лампы местами гасли, делая освещение неравномерным.

Даже мойры выглядели озадаченными, а уголки губ младшей Клото печально поникли. Бледное лицо Мелая лишилось всех эмоций, становясь бездушной маской. Его взгляд в мою сторону не говорил ровным счётом ничего.

– Вы вознамерились создать Единого царя, но судьба никому не подвластна! Она рассмеялась вам в лицо, установив баланс. Вы получили двойню! – с угрожающей мстительностью бросил Гипнос мойрам.

– И всё же я был прав, – встрял Мелай, привлекая внимание Привратника. – Ты и она виноваты в смерти Илиры.

Несмотря на жёсткие, правдивые слова, я не шелохнулась. Очутилась на собственном суде, не помня преступления, а само заседание началось прямиком с приговора.

– Ангель! – громко позвал Мелай, не спуская с меня глаз, страж тут же оказался в поле зрения. – Убери девчонку отсюда, я разберусь с ней после окончания встречи.

– Ты никуда её не заберёшь! Она дитя моей дочери и принадлежит моему Дому, – приказным голосом напомнил Майрон.

– Ангель! – рявкнул Мелай, игнорируя архонта.

– Стража! Увести! – велел огненный, гости встревоженно загалдели, но почти сразу умолкли, так как никто не появился.

На лице Ангеля отразилось недоумение.

– Стража! – вновь закричал он в конец зала, где была сосредоточена основная охрана.

– Мне противно на неё смотреть. Вы двое, уберите её, – потеряв терпение, потребовал царь, обращаясь к Лисандру и Трою. – Выполняйте! – властно добавил Мелай при виде заминки близнецов.

Лисандр пришёл в себя первым и направился ко мне, я снова обрела способность двигаться и отступила на пару шагов. Я не умела драться, мы с Руфусом едва ли разобрали пару приёмов. Я была окружена толпой, и всё равно чувство самосохранения не позволило мне смиренно ждать наказания за то, что я посмела родиться.

Огненный предупреждающе обнажил меч. Трой присоединился, хотя, в отличие от брата, часто поглядывал на царя, ожидая отмены приказа.

– Просто стой на месте, – недовольно бросил Лисандр, но я продолжила отступать.