Внук кавалергарда

Коваленко Валерий

И уже открывая входную дверь, спохваченно всплеснул рукой:

— Совсем из головы вылетело, ты дай мне свой домашний адрес.

Николай удивленно и настороженно посмотрел на чудного хирурга.

— Письмо твоей милашке напишу, чтобы каши тебе привезла.

— С Дальнего Востока везти — каша цементом станет, — так же шутливо ответил Николай.

Он не предполагал, что дела его настолько плохи, и виной всему было ранение в живот. И впереди его ждала еще не одна операция и не одно переливание крови. Но это было впереди.

А сейчас слова хирурга потревожили его память. Он вспомнил свою необычную встречу с Машенькой. Вспомнил ее прелестную улыбку с ямочками по щекам, ее яркие зеленые глаза и волнистые рыжие волосы, лежащие по плечам. Он вспомнил первую их встречу и счастливо, как ребенок, улыбнулся. Он вспомнил все.

2

В тот день ротный командир пообещал ему влепить наряд вне очереди, если он не нарисует к Международному женскому дню стенную газету. Приказ есть приказ, и хочешь не хочешь, а выполнять надо.

Николай с первого курса показал все свои таланты, все, на что он способен; вот сейчас за это и приходится отдуваться. А послезавтра, когда придут приглашенные девчата из мединститута, ему еще придется пиликать на баяне и петь слезливые песни. Ну, как говорится, назвался груздем — полезай в кузов.

Старшина, прапорщик Горелый, выдал ему увольнительную на десять часов и десятку на покупку красок и кисточек.

— Чек не забудь, живописец луковый, — нравоучительно прокричал он ему с порога каптерки.

— Гвардия ничего и никогда не забывает! — гаркнул Николай в ответ и, подмигнув хозяйственному старшине, нарочито строевым шагом потопал на выход.

— Обалдуй, — подытожил довольный старшина и с треском захлопнул за собой дверь каптерки.

До Гостиного Двора на трамвае добираться долго, а занять себя нечем. Николай решил всю неблизкую дорогу дедуктивным методом угадывать психологические портреты пассажиров.

Первым для своего эксперимента он выбрал затрапезно одетого мужика:

«Этот человек, скорее всего, на пенсии, живет один в общежитии, потому что разведен, имеет ребенка от прошлого брака, пропивает пенсию полностью, а сейчас едет к товарищу, чтобы опохмелиться на двоих, вскладчину, так сказать».

Своим выводом курсант Лебедев остался вполне доволен. Не находя в этом деле ничего сложного, он перевел взгляд на следующего человека. Это была стройная рыжеволосая девушка с зелеными глазами, которые особенно подчеркивало черное приталенное пальто и белый, родной, оренбургский платок.

«Ах какая девушка, какая девушка, мне б такую, — совсем некстати в голову лезли слова из новой песенки Казакова. — Нет, она, скорее всего, работает учителем или бухгалтером в каком-нибудь банке, — через силу вернулся он к своему дурацкому занятию. — Живут с мужем у родителей, и вполне довольна своим бытием». — Ему даже стало плохо от такого умозаключения.

Обидно то, что она замужем, но, присмотревшись, он не обнаружил

обручального кольца на ее изящной ручке. Тогда как бы ненароком он придвинулся ближе к девушке. Хотя в вагоне было народу раз-два и обчелся.

— Извините, — забросил он пробный камень для знакомства. — Вы случайно в Оренбурге не были, не там ли я вас видел?

Она внимательно посмотрела на него и без эмоций ответила:

— У меня хорошая память на лица, и смею заверить, что мы никогда не встречались, а если вы имеете в виду оренбургский платок, так мне его отец подарил, он был там по долгу службы.

— А кем работает ваш отец? Извините, конечно, за излишнее любопытство, но все это крайне интересно, — лез он дальше с дурацкими вопросами.

— Да, я так не думаю, — в конце концов улыбнулась она. — Он художник и профессор института искусств, иногда приглашают в другие области для консультаций по реставрации икон.

— Да-да, — не зная, что спросить дальше, замялся Николай, но спасибо девушке, нашлась она:

— Как вас зовут? Вы ведь курсант морского училища? Какая смешная у вас шапка!

— Да мне ее отец из Кызыл-Орды прислал, где он главным дояром по свиноматкам, — начал он, как в казарме, сочинять небылицы, но, встретив ее взгляд, полный недоумения и разочарования, осекся.

— Простите, бога ради, хотел пошутить, да чувствую, не к месту солдафонская шутка, — прижав покаянно руку к сердцу, оправдывался он, потупив глаза.

— Невежда, признающий себя невеждой, уже наполовину невежда, — с утомленной улыбкой тихо сказала она и, кивнув головой, пошла к выходу.

Стучал колесами по рельсам трамвай, мимо проплывали дома и скверы, а Николай стоял на последней площадке вагона и, вспоминая светлый облик незнакомки, костерил себя последними словами:

«Колхозник тупорылый, осел безмозглый, нашел с кем квадратно шутить. Тупица, ты и есть тупица».

И все это время он видел перед собой божественно-неотразимый лик хрупкой незнакомой девушки.

Заскрежетали по рельсам колеса, и под мелодичный голос вагоновожатой он вылетел из вагона. Бежал на предыдущую остановку, как не бегал на занятиях по кроссу, перекрывая все рекорды. Ее увидел бредущей по парку с папкой в руке. Он нагнал ее и, подстраиваясь под ее мелкий шаг, виновато продышал:

— Вы, бога ради, простите, не знаю, что на меня на шло, брякнул подобную нелепицу, видно, посчитал за своего. Не знаю, как такое могло произойти, уму непостижимо.

И увидев, что она улыбнулась, тоже заулыбался и тут же сыпанул джентльменское поздравление:

— Поздравляю вас с праздником женского дня, желаю вам успехов в работе или учебе и вообще всего самого-самого наилучшего в жизни.

Она приятно улыбнулась, углубляя ямочки по щекам, и тихо прощебетала:

— Я еще не работаю, а учусь на третьем курсе в институте, в котором преподает мой отец, учусь на искусствоведа.