Внук кавалергарда
Шрифт:
Казалось, они летят к самому солнцу. Красный ливень все шел и шел, а красные всадники все летели и летели. А Егорка, не переставая, махал им рукой. Он не знал, а может, лишь догадывался, что эти всадники улетают в вечность.
Схватка с прошлым
1
Их
Первое, что он увидел, очнувшись, — это пылающее пляшущей зарницей небо. Как лепестки ярко-красного цветка, рдел восход солнца над горами. Выше вершин синих гор, у самого зенита, клубились желто-розовые облака. Словно вырывались из притяжения кипения. И было все ярко и сочно, как на картинах Айвазовского. Невообразимо сказочно. Если бы не это адское жжение во всем теле.
Он попытался повернуться на бок, но, застонав от острой боли, снова потерял сознание. Позже очнулся от того, что кто-то тащил его на плащ-палатке. Хотел спросить имя спасителя, но язык не слушался, вместо слов вырвалась кашляющая хрипота. Левая сторона его тела горела, как в огне.
И он разом вспомнил, как его взвод попал в засаду к боевикам Шамиля и как они, не ожидавшие присутствия на этом участке повстанцев, хаотично и суматошно отбивались от них. Команд в этой запарке никто не слышал, даже если бы захотел. В воздухе царил тарарам.
Вдруг в трех шагах от него взорвалась граната, и он провалился в бездну. А сейчас кто-то из морских десантников, оставшихся в живых, уцелевших в этой мясорубке, тащил его в укромное место.
— Товарищ капитан, товарищ капитан, Николай Павлович, — испуганно затормошил его боец-спасатель.
Капитан, очнувшись, открыл глаза и перевел взгляд на пехотинца. Перед ним на коленях сидел старшина второй статьи, связист, и испуганно, умоляюще теребил его.
— Что случилось, Лобов? — ослабевшим, с придыхом, голосом прохрипел он.
— Вы живы! Слава Богу! А я уж думал, вас того, — счастливо осклабился он, с треском разрывая пакеты бинтов.
— Глупо вышло. Донельзя нелепо, — болезненно простонал офицер.
— Сейчас вертушки прилетят. Я вызвал, — радостно затараторил он, выливая из пузырька йод на рану под сердцем комвзвода.
— Что же случилось? Как же мы вляпались в такое дерьмо? — стиснув зубы от острой боли, зло прогудел Николай. Хотя сам знал ответ на поставленный вопрос.
— Что, что? — занятно бубнил старшина, стягивая бинты на груди офицера и с ужасом рассматривая рассеченный осколками живот. — А вы сами не знаете? Пьяная разведка «вовиков» нам свинью подложила. Все гоношились, да мы, внутренние войска, всю местность на-зубок знаем, мы все лазейки духов носом за версту чуем. А почти половина взвода морской пехоты уже полегла. Спасибо им! — китайским болванчиком закивал головой старшина. — Паль-шое спасибо! Вот вам и зачистка местности объединенными силами, — кисло хохотнул он, — наших положили, как пшеницу
За спиной с присвистом заухали минометные разрывы, в ответ затявкали автоматы и захлопали гранатометы.
— Тащи меня на поле боя! Я еще живой! — захрипел командир. — Приказываю! — сурово прикрикнул он на оторопевшего от такого приказа бойца. — Где мой авт мат?
Десантник матюгнулся, сплюнул в сердцах и ошалело взялся за угол брезента.
— Васюков, Васюков, — рявкнул он раздраженно на бойца, сидевшего в дозоре за валуном. — Поволокли обратно. Ну, нашел себе мытарство, как таскать по полю боя командира, — недовольно гудел он, упираясь ногами в каменистую землю.
Но тут ударили ракетами подлетевшие с востока две вертушки и сразу наступила тишина.
Устало грузили на борт раненых и убитых морских пехотинцев, лишь один прапорщик Приходько сидел на камне и курил отрешенно.
Проходивший мимо старшина Лобов брякнул ни к селу ни к городу:
— Все равно за волнами лучше ховаться, чем за этими погаными кирпичами, — кивнул он на скалы.
Приходько каким-то очумелым взглядом посмотрел на него и, притоптав окурок, настороженно спросил:
— Как там командир?
— Как, как? Осколок под сердцем и живот в решето, — раздраженно ответил старшина, забрасывая в вертолет подобранные на поле боя автоматы.
Капитан-лейтенант Лебедев, командир взвода морской пехоты, минут на пять пришел в сознание в лазарете. Очнувшись, он схватил за запястье руку военврача, осматривающего его, горячо и невнятно зашелестел губами:
— Как там мои, сколько погибло?
Военврач расцепил его хваткую кисть и спокойно заверил:
— Все хорошо, вы отбились, потери небольшие, все хорошо.
И, обернувшись к стоящему за спиной генералу, тихо сказал:
— Надо срочно отправлять его в военно-полевой госпиталь в Ростов, у нас, к сожалению, нет надлежащей аппаратуры для операций такого характера: у него же осколок под сердцем и два осколка в животе.
Генерал понятливо покачал головой и тут же крикнул адъютанту, стоящему на выходе:
— Срочно мой вертолет и вертолет сопровождения, а разведку МВД под трибунал, за лживые разведданные.
На третий день под утро Николай пришел в себя и стал удивленно разглядывать палату, в которой лежал после срочной операции.
«Надо же, — улыбнулся он слабо, — как барин, лежу. В одноместной палате, даже с цветами. А сколько здесь аппаратуры всякой, — покосился он с восторгом на развешанные по стенам и стоящие подле его кровати медицинские приборы, назначения которых он не знал и даже не догадывался. — Вот ведь умные люди какие», — с уважением думал он о врачах. И вдруг с немой болью вспомнил, как его бабушка ходила с палочкой в больницу за лекарством. Ждала там часами, а лекарств в деревенской аптеке, как всегда, не было. Возвращалась ни с чем. Так и умерла от боли в сердце. А он вон как лечится! Да еще как лечится, все мудреные железяки на него работают. Из мертвого живого враз сделают. «Сколько тут аппаратуры мудреной. Вон даже зеленый глазок мигает, и на экране зигзагообразная линия ритма его сердца бежит. Вот бы бабушке тогда такое, о-о, сколько она тогда бы еще прожила», — прочувствованно думал он.