Внук Цезаря
Шрифт:
только по узким тропам. А жилья почти никакого нет. Редкие-редкие
деревни.
С пограничниками заставы я уже сошелся и подружился.
Юкона все очень полюбили.
Товарищ начальник!
Напишите мне, как быть с купанием: здесь уже становится
холодновато, боюсь, как бы Юкон не простудился, если его выкупать. А
за дорогу в последнее время он сильно испачкался. Шерсть даже
клеится - до того грязная.
Книжку (по кинологии), что вы мне дали, я проработал
Некоторые слова были не совсем понятны, но мне разъяснил наш
начальник заставы.
Что нового у нас в школе и в питомнике?
Только месяц, как я уехал, а уже соскучился сильно.
Если урвете свободную минутку и напишете мне несколько строчек,
буду очень благодарен.
В а ш П а в е л С и з ы х"
Глава двенадцатая
ПУРГА
Метель продолжалась три дня.
Мороз все время усиливался. Упорно дул северный ветер.
Тучи закрывали небо. Солнечный свет едва просачивался сквозь снежную пелену.
Короткий серый день очень мало отличался от ночи.
В эту третью ночь вьюга бесновалась с невероятной яростью.
Часового у заставы совершенно заметало снегом.
Он отряхивался на ходу, но через минуту снова превращался в движущийся сугроб.
Ничего невозможно было разглядеть. Когда часовой отходил от дома на пять шагов, дом сливался со снегом. Только еле-еле брезжил свет в окошках.
В доме никто не спал.
Сумасшедший ветер выл в трубах.
Пограничники сидели в Ленинском уголке. Никому не хотелось разговаривать.
Изредка кто-нибудь подходил к темному окну, делал руки козырьком, вплотную прижимал лицо к стеклу и внимательно всматривался.
Ничего не видно. Снег, снег, снег...
Начальник заставы назначил очередной наряд. Двое пограничников вышли, забрав винтовки.
Уже в сенях они ежились, плотно застегивая овчинные полушубки и шлемы.
У дома отрыли занесенные снегом лыжи, привязали их и двинулись в лес.
Они крикнули что-то часовому, но он не расслышал.
Широкие фигуры пограничников растаяли в снегу.
Прошел час. На заставе всё еще не ложились. Всё так же сидели в Ленинском уголке, почти не меняя мест и положений.
Когда распахнулась наружная дверь, ветер ворвался в дом, пронесся по коридору и взметнул скатерть.
Пограничник в полушубке, валенках и шлеме, занесенный снегом, взволнованный и задыхающийся, ворвался в комнату. В руках он держал винтовку и лыжные палки.
Начальник заставы вскочил ему навстречу.
Пограничник прохрипел: "Человек в лесу... Ветер... сигнального выстрела не слышно... Корнев остался в лесу... Я - сюда... Скорее... Мне пить..."
Ему принесли воды. Он пил, захлебываясь. Ковш держал обеими руками. Замерзшие руки были лиловые. Ковш дрожал.
Выпив весь ковш, пограничник молча бросился на двор. Он с лихорадочной поспешностью привязал свои лыжи.
Девять человек и начальник заставы ждали его. Пограничник пригнулся навстречу ветру. Часовой видел, как десять теней пронеслись за ним. Рядом с последним человеком мелькнула тень собаки.
Дверь в доме осталась открытой.
Ветер намел на высоком пороге округлую кучу чистого мелкого снега.
Глава тринадцатая
ПОБЕГ
Павел Сизых бежал в конце отряда. Юкон тянул изо всех сил.
Павел намотал ремень поводка на левую руку. Ремень затянулся петлей. Было больно, но поправить поводок не было времени.
Юкон бежал легко, так как перед метелью была оттепель и теперь образовался твердый наст, только сверху покрытый снегом.
Ветер бил в лицо.
Павел отстал от пограничников. У него лопнул ремень на правой лыже.
Починив ремень, он решил пойти подальше в тыл. Быть может, нарушитель прорвется через кольцо пограничников, тогда Павел встретится с ним и возьмет его один на один.
Пробираясь в густых зарослях, Павел мечтал о подвиге.
Было очень темно. Ветер усилился, и снег пошел еще гуще.
Деревья так засыпало снегом, что Павел не узнавал мест, по которым пробегали они с Юконом. Ему начало казаться, что он заблудился.
Юкон пытался искать след, но ветер забрасывал снегом его морду. Юкон ворчал и тряс головой.
Чтобы подбодрить себя, Павел заговорил с собакой. Было немного стыдно, и он бормотал вполголоса, только для себя.
Он говорил: "Вот, Юкон, мы с тобой, кажется, и запутались... А ну-ка, Юкон, собачка... поднажмем. Что, если нам обойти левее эту высохшую сосну? Как ты думаешь, Юкон? Вдвоем нам нечего бояться, Юкон. Правда?"
Вдруг Юкон резко повернул в сторону и зарычал.
– Осторожно, черт!
– крикнул Павел.
– Ведь надо же мне с лыжами развернуться. Ну, что ты почуял? Что ты...
Павел осекся и замер неподвижно. Впереди мелькнула тень. Павел выхватил наган и взвел курок.
С револьвером в руке, он погнался за неясным силуэтом. Тень убегала от него.
Лес поредел. Павел выскочил на лужайку. Здесь ветер прямо валил с ног. Снег взметало над сугробами.
В середине лужайки Павел столкнулся с пограничниками. Все девять вместе с двумя из наряда стояли кружком с винтовками наперевес.
В центре, по пояс провалившись в снег, прислонился спиной к дереву человек в штатском, с поднятыми вверх руками. Он потерял шапку, и снег лежал круглой горкой на его взлохмаченной голове. Снег таял, и тонкие струйки бежали по лицу задержанного.