Вне морали

Фриман Брайан

– Нет, не потому. В общем, да, но не так, – бормотала Салли.

Гейл решил завершить допрос с показательной жестокостью.

– Салли, назовите нам всем, – он обвел рукой судью, прокурора и присяжных, – хотя бы одну причину, по которой мы должны поверить в те истории, которые вы нам тут поведали. Хотя бы одну. Пожалуйста.

Салли открыла и закрыла рот. Она провела языком по высохшим губам и не произнесла ни слова.

– У меня все, ваша честь, – сказал Гейл.

Глава 30

Страйд

не торопился выходить из зала, Мэгги тоже. Пока огромная толпа выносила их в коридор после того, как судья Кассель объявила заседание закрытым, у Мэгги опять запищал пейджер. Это был снова Гуппо. Мэгги стала проталкиваться к дверям. Страйд и Дэн остались позади. Страйд предполагал, что их, как вкусное лакомство, уже поджидает орава репортеров, предвкушая скорую расправу. Гейл находился среди них. Вдоволь наглумившись над свидетельскими показаниями Салли, он уверял, что единственная их ценность состоит в том, что они открывают дверь к полному оправданию Грэма Стоунера. Репортерам этого было вполне достаточно, но они не хотели завершать праздник, не увидев Дэна и Страйда и не услышав их оправданий.

«Птичка, конечно, первым делом заявит, что мы проиграли, – подумал Страйд. – Так оно и есть. Не просто проиграли, а с треском провалились».

Эмили Стоунер, растерянная и расстроенная, покинула зал вслед за ними. Она была одна. Дэйтон Тенби, находившийся целый день рядом с ней, ушел пораньше, подогнать машину к запасному выходу из здания, подальше от журналистов.

За все заседание Эмили не произнесла ни слова. Дэн ее не вызывал. Страйд понимал, что если бы не она, прокурор давно бы рвал и метал.

– Ты говорил мне, что у нее есть алиби, – злобно прошипел он. Его губы побелели и сложились в тонкую холодную линию.

– Есть, – промолвил Страйд.

– Да? И что с ним происходит? Твои же подчиненные, – он сделал ударение на последней фразе, – отыскивают свидетельницу, которая превращает алиби в труху. И никто из вас ничего об этом не знает.

Страйд тяжело вздохнул:

– Послушай, Дэн, оправдываться мне нечем, да и смысла нет. Мы виноваты. Упустили мы эту свидетельницу, вот и все.

– А теперь рассмеши меня. Расскажи, почему вы ее упустили.

– В первые два дня после исчезновения Рейчел мы опросили тысячи людей, понимаешь? Но мы искали тех, кто видел Рейчел. Кому ж из нас приходило в голову обращать внимание на других девушек? Ну, заметил кто-нибудь какую-то девчушку в нескольких минутах ходьбы от дома Рейчел, ну и что? Совпадает ее описание с описанием Рейчел? Нет. Ну, мы и забыли про нее.

– А вот этот гад не забыл.

Страйд покачал головой:

– Салли никогда не была в числе подозреваемых. Да я и сейчас считаю, что это глупость. Какая из нее убийца? Ни на секунду не поверю, что она имеет отношение к исчезновению Рейчел. И улик нет.

– Вероятно, она просто хитрее вас с Мэгги.

– Вряд ли. Если бы произошло убийство на почве ревности, уликами было бы завалено все вокруг. Вызови меня завтра еще раз, и я скажу,

что мы не нашли ничего, что указывало бы на причастность к данному преступлению Салли – ни отпечатков пальцев, ни волосков, ни следов обуви. Ничего не указывает на то, что Салли была в машине Стоунера или у амбара.

– Если новых улик у тебя нет, то нечего тебе в суде делать, – отрезал Дэн. – А повторять то, что ты уже сказал – лишь присяжных смешить.

Позади них кашлянула Эмили. Они остановились, обернувшись, посмотрели на нее так, словно увидели ее впервые. Лицо Эмили было бледным.

– Не понимаю, – сказала она. – Что произошло? Чем вы так обеспокоены? По-моему, все неплохо. Девушка сделала заявления, которые вам очень нужны. Она слышала, как Грэм и Рейчел ругались между собой. Это – дополнительное доказательство его вины.

Дэн кивнул. Ярость схлынула с него, глаза потеплели.

– Боюсь, здесь все не так просто.

– Но почему? – недоумевала Эмили. – Разве признания Салли не укрепляют обвинение в преступлении?

Дэн взял ее руки в свои, заглянул в лицо.

– Вопрос в том, поверят ли ей присяжные. Мистер Гейл заронил у них сомнения относительно правдивости ее показаний. Фактически она сама себя дискредитировала. Мы знаем, что она соврала один раз, заявляла раньше, что не приходила к Рейчел в тот вечер. Присяжные могут решить, что она и сейчас врет, опять пытается что-то скрыть.

– А вы что думаете?

Дэн вздохнул.

– Я не знаю, Эмили. Мне очень хотелось бы поверить ей. В ее ответах есть здравый смысл. Если учесть другие улики и свидетельские показания, то я уверен, что она говорит правду. Но говорит ее слишком поздно. Сделай она свои заявления сразу после исчезновения Рейчел, мы бы уже имели на руках вердикт. Но сегодня ее признания не упрощают, а усложняют наше положение. Ситуация стала не лучше, а хуже.

– Но почему?

– Потому что свидетельские показания Салли зародили серьезные сомнения в головах присяжных. Они в них не уверены. Следовательно, они уже и не уверены в том, что Грэм виновен.

– Но он виновен! – горячо возразила Эмили. – Он убил ее, я это чувствую.

– И некоторые присяжные чувствуют то же самое. Но вот убеждены ли они в том, что он это сделал или нет – большой вопрос.

Внезапно страшная реальность открылась ей.

– Вы хотите сказать, – тревожно произнесла она, – что этот подонок может быть оправдан? Что он может спокойно выйти отсюда и уехать куда угодно?

– Боюсь, это вероятно, – ответил Дэн хрипло и сердито.

Страйду показалось, что и он только сейчас начинает прозревать.

Страйд услышал шум у двери и вскинул голову. Мэгги пробиралась в зал. Прорезав остатки толпы, она, махая рукой, зашагала вдоль рядов. По ее лицу Страйд догадался, что дело срочное. Он отошел от Дэна и Эмили и стремительной походкой направился к Мэгги.

– Мы нашли тело, – сообщила она, задыхаясь. – Гуппо уже там. Это где-то на северной окраине.