Вне морали
Шрифт:
– Хочу, – проговорил Страйд.
– Но? – спросила Андреа, уловив в его голосе нотки сомнения.
– Я пьян и могу оказаться не на высоте. А так не хотелось бы тебя разочаровывать.
– Врешь! – отрезала Андреа.
– Вру, – согласился он.
– И с тех пор как она умерла, ты ни с кем не занимался сексом?
– Ни с кем.
– Тогда доверься мне, – сказала она и поднялась с шезлонга. На ногах она стояла не очень твердо. – Здорово же я накачалась!
Страйд продолжал лежать в шезлонге. Он смотрел как она подняла юбку, приспустила чулки и белые, в цветочек, трусики, затем скатала их вместе и швырнула
Андреа нагнулась над Страйдом, расстегнула молнию на джинсах, просунула пальцы внутрь, хихикнула, найдя его эрегированный пенис.
– Похоже, ты меня не разочаруешь, – сказала она.
– Постараюсь, – отозвался Страйд.
Не без труда она вытащила пенис наружу. Неожиданно легко перекинув ногу через Страйда, Андреа оседлала его. Раздвинув одной рукой влагалищные губки, а другой держа его пенис, она медленно села на него. Страйд застонал, почувствовав вхождение в ее влажную промежность.
– Ну что, нравится?
– Очень.
Он потянулся к ее груди, принялся ласкать соски. Он слегка ущипнул их, сжал ладонями груди. Андреа взвизгнула от удовольствия, подалась вперед, поцеловала его, вдавив язык ему в рот. Ее ягодицы взлетали и опускались, с каждым разом все энергичнее. Страйд провел руками по ее бедрам, начал гладить и тереть промежность.
От неистовых движений Андреа, постепенно превращавшихся в бешеную скачку, стонал и качался шезлонг, скрипел и подрагивал пол. Страйд удивился, как хлипкий ивовый насест не развалился под их весом и под такими мощными ударами.
Он почувствовал, что момент близок. Андреа довольно скоро ввела его в состояние сладкого хмельного оргазма. Он поглядел в ее лицо и сразу догадался, что и она сейчас испытает восторг. Ее протяжные стоны показывали, что старалась она не зря. Андреа откинулась назад, запрокинула голову. Страйд подался вперед, прижался к ее горячей груди, провел по ней языком и несколько раз крепко поцеловал. Андреа взвизгивала и хрипела от удовольствия. Страйд приподнялся навстречу ее экстазу. Она бросилась на него, впилась губами в его губы, и в ту же секунду ее пробила дрожь. Потом она вдруг отпрянула от Страйда, положила руки ему на плечи и со странным смехом тихо произнесла:
– Ты представляешь? И у этого козла еще повернулся язык сказать, что я лежу в постели как бревно.
Глава 11
– Ну и как? Поздравить с почином? – Мэгги захихикала. Она постучала по порогу, сбивая с ботинок снег, уселась в машину рядом со Страйдом и, скрестив руки на груди, выжидающе посмотрела на него.
– С каким? – спросил он, невольно улыбаясь.
– Ты кого хочешь обмануть? – воскликнула Мэгги. – Да у тебя на физиономии все написано. Так улыбается мужчина, который не зря провел ночь. Ну что? Права я оказалась?
– Мэгги, перестань.
– Да ладно тебе, шеф. Лучше расскажи, как там у вас все происходило, – не унималась Мэгги.
Страйд сдался:
– Да нормально происходило. Поехали ко мне, засиделись до утра, напились и закончили в постели. Все
– Я – нет, а ты, похоже, очень.
Страйд бросил на нее недовольный взгляд, вывел джип со стоянки, расположенной неподалеку от дома Мэгги. Шины скользили по свежевыпавшему снегу. За ночь его нападало дюйма два – тяжелые хлопья валили до самого утра. Прежде чем выехать из дома, Страйду понадобилось вытаскивать из гаража скребок и расчищать дорогу до шоссе. Он заморгал красными от бессонницы глазами.
– Ну и как чувствуешь себя? – спросила Мэгги.
Перед светофором Страйд крепче сжал руль, осторожно, несколько раз нажал на тормоз, останавливая автомобиль.
– Чувствую себя виноватым, если ты это хочешь услышать.
– Перестань, шеф. Никакого предательства по отношению к Синди нет. Знай она, что ты столько времени оставался один, она бы удивилась.
– Точно. Так я себе и говорю. Но только сердце мне не особо верит.
Синди приснилась ему под утро. Он раскрыл глаза, впервые после года одиночества нащупал рядом с собой теплое женское тело, и на мгновение ему показалось, что это она. В полусне он вдруг поверил, что сон – это пережитая им трагедия, а жизнь на самом деле прекрасна и приятна. Затем, раскрыв глаза, он увидел лицо Андреа, и первым его чувством стало разочарование. Какой обман! Он разглядывал Андреа, такую теплую и нежную, ее волнующее тело, наполовину высунувшееся из-под одеяла, а на глаза наворачивались слезы.
– В любом случае поздравляю, – сказала Мэгги. – Ты снова вышел на игровую площадку, и это уже хорошо. Дальше будет лучше. Чем чаще станешь встречаться, тем быстрее придешь в себя.
– Возможно, – согласился Страйд. – Завтра вечером мы с ней увидимся.
Мэгги лукаво усмехнулась.
– Даже так? Хотя что я говорю – вытащив пистолет из кобуры, засунуть его обратно нелегко. Это нам еще в полицейской школе говорили.
– Откуда в тебе столько пошлости, Мэг? Кто тебя этому научил?
– Ты, – отозвалась она.
– Ну да, конечно, – рассмеялся Страйд. – Как же я мог забыть?
– Надеюсь, в любовном угаре ты работу не забросишь? – задумчиво спросила Мэгги. – А то ведь всякое случается. Вы оба тяжело и долго переживали, ты – смерть Синди, она – свой развод. Сейчас возвращаетесь к жизни. Весна у вас.
– Так ты еще и специалист по межличностным отношениям? – спросил Страйд с кислой миной и сразу осекся, сожалея, что задал вопрос, да еще таким тоном.
– Я на собственном опыте знаю, что такое осень, – проговорила Мэгги.
Дальше ехали молча.
Они направлялись на окраину города, в его южную часть – миновали с правой стороны гавань, пересекли паутину железнодорожных путей, ведущих к докам. Это был полузаброшенный район, безлюдный, с редкими зданиями – автозаправочными станциями и полуподвальными барами без окон, опустелыми оптовыми винными магазинами. Спустя милю они оказались уже в пригороде, где к границе штата жались с десяток старых домов. Основная их часть была построена еще в сороковых годах прошлого века, и тогда они считались хоть и скромными, но вполне комфортабельными, где обитали преимущественно портовые рабочие. Сейчас дома обветшали, а некоторые превратились в развалины. Место давно превратилось в магнит для наркодилеров, чувствующих себя в Дулуте как дома.