Вне морали
Шрифт:
Не успели они опомниться, как он мгновенным движением левой руки вытащил оттуда «смит-и-вессон». Боб вскочил, отбросив стул, и вскинул руку вверх, задев за крышу трейлера четырехдюймовым стволом пистолета.
Страйд и Серена отпрыгнули назад, задевая руками нитки, они посыпались на пол с тем же жалостливым звоном. Послышался хруст раздавленного стекла. Страйд приземлился на правый бок, в нескольких местах сильно поранив ладонь о расколотые стекляшки. Невзирая на боль, он сунул окровавленную руку в куртку, вырвал из кобуры «ругер», на ходу снял его с предохранителя,
В метре от него то же самое сделала Серена. Она стояла на коленях, чуть отведя корпус, сжимая двумя руками автоматический пистолет.
Боб не двигался. Он глядел на них с победной ухмылкой, выглядевшей странно. Оружие подрагивало в его руке.
– Ну? И чего же вы ждете? – спросил он.
– Мы не хотим причинять тебе вред, Боб, – произнесла Серена. – Положи пистолет на стол.
– Я выхожу из игры, и вы должны мне в этом помочь.
Страйд увидел, как его пальцы с силой обхватили рукоятку, затем рука медленно опустилась.
– Боб, учти – я буду стрелять, – предупредила Серена.
– Не нужно! – воскликнул Страйд. Он не хотел, чтобы единственное окно, в которое он может увидеть правду, закрылось. – Подожди!
Боб навел черное дуло на голову Страйда, но стрелять не приготовился. Ударник не был отведен назад, указательный палец лежал не на спусковом крючке, а на дужке. Страйд прикинул на глаз траекторию пули, и в ту же секунду грянул выстрел, и его рука, которую уже рвала одна пуля, неприятно заныла. В памяти всплыли и звук выстрела, и ощущение разрываемой мякоти.
– Боб, ты же не собираешься стрелять в меня, – сказал он. – А теперь положи оружие на стол.
Боб покачал головой.
Страйд щелкнул предохранителем, поставив его на место, ослабил пальцы вокруг рукоятки. «Ругер» скользнул в его ладони и повис на большом пальце стволом вверх. Страйд нагнулся и положил его на пол.
– Джонни, что ты делаешь? – раздался голос Серены.
– Ничего особенного. Просто я не собираюсь его убивать, – спокойно ответил Страйд.
Боб застыл в недоумении.
Динь-динь-динь, пропели стеклянные бусинки.
– Это не я делаю, а она. Всегда и всюду она, – проговорил Боб.
Страйд покачал головой:
– Нет, Боб. Теперь уже ты. Она умерла, и винить тебе больше некого. И что ты теперь станешь делать?
Рука Боба дрогнула. Из груди вырвался долгий печальный вздох. Казалось, он уменьшился в размерах, выпустив из себя весь воздух. Рука обмякла, ствол пистолета опустился.
Страйд почувствовал, как его охватывает волна облегчения.
– Клади оружие. Медленно и осторожно, – велел он.
И вдруг лицо Боба перекосилось страхом и отчаянием, глаза широко распахнулись, как у испуганного ребенка. Он раскрыл рот в беззвучном крике, в ужасе отпрянул. Взгляд его устремился куда-то за спину Страйда.
– Вон она! Стоит там! Она! – завыл Боб.
– Джонни, он помешался! – закричала Серена. – Падай на пол!
Страйд понимал, что Серена права: Боб терял рассудок.
– Там никого нет, Боб, – произнес он.
– Ты – покойник! – заорал Боб, вскидывая пистолет. Ствол трясся в
– Остановись! – воскликнула Серена.
Страйд напрягся, ожидая выстрела. Он приготовился услышать свист воздуха, выходящего из его легких.
Серена выстрелила. Пуля отшвырнула Боба назад. Он упал, увлекая за собой хлипкую штору. Пистолет выпал из его руки. Боб лежал на спине с раскрытыми от ужаса глазами. Он захлебывался, хрипел, пытаясь дышать. На губах образовалась кровавая пена, начала стекать на пол. Боль разрывала его, изогнула тело. Руки и ноги задергались.
Серена вскочила, бросилась к нему. У Боба хватило сил приподнять голову. Боб посмотрел на рану в груди и улыбнулся. Кровь захлестывала его легкие. Он попытался что-то сказать, но вместо слов изо рта вылетело бульканье. Он умолк, нижняя челюсть отвисла. Черными громадными глазами он глядел в пустоту, мимо Серены и Страйда.
– Корди! – позвала Серена. – Вызови «скорую»! Быстро!
Они оба знали, что Боб умрет прежде, чем машина приедет.
Только теперь Страйд осознал, что вместе с Бобом от него уходит и разгадка тайны.
Облокотившись на открытую дверь, он сидел на заднем сиденье автомобиля, поставив ноги на землю. Впервые за время, что он не курил, ему по-настоящему захотелось сигарету. Он непроизвольно двигал пальцами, будто сжимая ее, пытался стряхнуть невидимый пепел. Шею пощипывал пот, стекал по спине.
Примерно в двадцати метрах от него два детектива из отдела внутренних расследований с холодными, как у змеи, взглядами и сами казавшиеся холодными, несмотря на неумолимо палящее солнце, снимали показания с Серены. Она держалась стоически, невозмутимо рассказывая о случившемся. Страйд прекрасно знал, что внутри у нее сейчас клокочет вулкан. В Дулуте ему доводилось видеть, как ведут себя люди после перестрелок, да и не новички какие-нибудь, а ветераны, видавшие убитых. Правда не тех, кого они убивали. Совсем другое дело самому нажать на спуск, отнять жизнь у человека, видеть, как он умирает. Такое опустошает надолго. Некоторым полицейским приходилось обращаться к психотерапевтам, а кое-кто и покидал службу.
Но каким бы сильным ни был шок сразу после убийства, за ним наступает второй, когда появляются посторонние, нередко вообще никогда не испытывавшие ничего подобного, и начинают сомневаться в правильности совершенного тобой поступка.
Страйд ничем не мог помочь Серене. Все, что он мог для нее сделать, – просто сидеть и дожидаться своей очереди. Серена поступила правильно. Ее выстрел был неизбежен.
«Скорая помощь» приехала поздно. Врачам оставалось лишь констатировать смерть и увезти труп. Страйд видел, как два санитара выкатили из трейлера носилки с телом Боба, накрытым белой простыней с большим красным пятном в центре от просочившейся крови. Пропитанный пылью пустынный ветер приподнял край материи, и он трещал наподобие флага, выброшенного перед победителями. Боб сдался.