Вне и в
Шрифт:
– Подождем. Наша единственная обязанность - ждать... Откопают ли нас когда-нибудь? Я уже сомневаться стал. Может быть мы никогда никому и не понадобимся. Иногда такая тоска нападает. Ведь каждый мир живет по своим законам и наша память может не пригодиться. Если бы только мог, вышиб бы крышку и взглянул на мир. Может, там уже жизнь развивается? Люди ходят вокруг,
– Это ты зря. Если бы наверху разумная жизнь была, нас бы сразу же заметили и открыли бы. А если бы мы могли отсюда выбраться, то грош нам цена. И память могла бы у обоих стереться, и ход эволюции нарушили бы. Семьсот первый все предусмотрел.
– Я все это прекрасно знаю... Как там? Закончили монтировать твоего наследника?
– Все. Оба готовы.
– Приводи тогда в действие, пусть выходят.
Старик и металлический робот подошли к двери бокса, за которой была полная темнота. И из этой темноты, безвольно покачиваясь на негнущихся ногах, вышел молодой парень. Следом за ним в комнату вкатился новенький металлический робот. Старик шагнул вперед.
– Приветствуем вас, молодые!
– Здравствуйте. Мы готовы к принятию информации. У вас все в порядке?
– Вы почувствуйте торжественность момента. Сегодня должна произойти полная перезапись. Такое случается раз в тысячу лет.
– Вы затягиваете процесс передачи, даете нам лишнюю информацию и не экономите энергию. Сверка прошла успешно?
– Была только одна ошибка, но мы ее устранили. Обновили память и цент...
– Не будем терять время. Состыковываемся!
В комнате на несколько минут наступила тишина.
– У меня все, перезапись окончена.
– Подожди немного. У меня остались только эмоции.
Еще несколько минут тишины.
– Все в порядке. Теперь сверим информацию между собой. А вы отойдите в сторонку. Не мешайте. От вас очень много помех идет. Ваши функции выполнены.
– Не спешите. Сверьтесь вначале. Вдруг ошибки обнаружатся?
– Помолчите!
Старик подошел к роботу, похлопал его по металлической крышке.
–
– Я тоже родство чувствую, хотя и лишен эмоций. Одну и ту же информацию мы с тобой хранили и донесли до следующего поколения в целости и сохранности. Весь опыт человечества, все знания. Хочется молодым посоветовать что-то, а что? Не знаю.
– Просто хочется пообщаться с ними, от ошибок предостеречь. Но им этого пока не надо. Они уже всей нашей информацией и так владеют и этим упоены... Как вы там? Сверили записи?
– Все в порядке. Можете ликвидироваться!
Старик прошел в угол комнаты к утилизатору. Автоматически отодвинулся в сторону люк. Старик встал на открывшуюся платформу, нагнулся, нащупал брошенную им неисправную кнопку и поднял ее, зажав в кулаке.
– Ноги уже совсем не слушаются. Ну давай, подъезжай!
Металлический робот вкатился на платформу.
– Да и у меня подшипники скрипят... Ты готов? С вами, белковыми, проще. Немного температуру увеличил - и уже достаточно. А чтобы меня расплавить, столько энергии нужно.
– Нашел о чем волноваться. Вон энергии сколько запасено. На всех хватит. Могли бы и освещение в комнате поярче сделать. Ты готов? Поехали!
Платформа стала медленно опускаться. Старик сел на нее и, обхватив руками круглые бока робота, положил голову на его верх.
– Холодный ты какой.
– Это только кажется. Я комнатной температуры. Ничего. Сейчас разогреемся!...
Голова старика скрылась в темном отверстии, и крышка люка плотно задвинулась на прежнее место. Через несколько минут на полу высветился раскаленный прямоугольник. Остывал он, очень медленно, но этого изменения температуры уже никто не чувствовал, так как молодой парень и новенький робот скрылись в темноте бокса.
Свет в комнате выключился, и на следующие пятьдесят лет в ней воцарились тишина и мрак.
Февраль, 1988