Влюбить Уинтер
Шрифт:
Грустно думать о том, как низко я пала за такой короткий промежуток времени. Не то чтобы со мной такое случилось, но если бы я забеременела при неудачных обстоятельствах, когда мой отец был ещё жив, мне бы не пришлось ловить попутку, чтобы добраться до бесплатной клиники в соседнем городе. Он бы нанял специалиста, который бы всё сделал незаметно у нас дома.
Вздохнув, я смиряюсь с тем, что придётся идти дальше, выставив большой палец в надежде, что кто-нибудь сжалится надо мной. Выскользнув через заднюю дверь жилого дома, я пытаюсь найти путь, оставляя как можно меньше следов. Непростая задача, учитывая, сколько вокруг снега.
Сегодня утром
Я веду себя нелепо. Габриэль, скорее всего, даже не захотел бы этого ребёнка. Кроме того, разве не в том смысл жизни байкера-преступника, чтобы не быть привязанным к чему-то? Он ведь даже не мой парень. Мы доказали это прошлой ночью, когда он пару часов пытался вести себя как нормальный парень, но это привело к обратному результату. Как он и сказал, он может пытаться показать, что ему не всё равно, но он никогда не станет нормальным. Мы никогда не будем настоящей парой. А значит, он никогда не станет моим парнем. Так что на самом деле я делаю ему одолжение.
И кроме того, я тоже не хочу ребёнка. Это полностью разрушило бы мои планы по мести, а затем и по тому, чтобы убраться отсюда к чёртовой матери. И всё же, когда я прижимаю ладони к животу, как будто уже чувствую, как внутри меня растёт ребёнок, меня охватывает глубокая, мучительная тоска.
Вчерашнее время, проведённое с Паркером, когда я наблюдала за Старлой, Максим и Джадой с детьми, за их смехом и играми, за тем, как они проводят время с этими милыми маленькими сгустками энергии, наполнило меня радостью, которую я пока не испытываю ни в одной другой сфере своей жизни. Возможно, вы удивитесь, но я больше склонна стать матерью, чем я когда-либо осознавала или могла себе представить.
До вчерашнего дня я всегда представляла себе, что быть родителем — значит родить пару детей, сделать пластическую операцию, чтобы убедиться, что все мои части тела на своих местах, а затем отдать орущий свёрток няне до тех пор, пока мне не нужно будет выводить его в свет. Но вчерашний день показал мне, что дети — это нечто другое. Я обнаружила, что мне действительно могут нравиться их крошечные личности и удивительные взгляды на мир. Они заставляют меня чувствовать себя так, как я не привыкла чувствовать себя, и я понимаю, что мне, возможно, понравится быть родителем.
Но когда-нибудь. Не сегодня.
Мне нужно многое сделать. В том числе найти кого-то, кто будет мне больше подходить. Да, если быть честной с самой собой, я люблю Гейба. Я люблю его больше, чем кого-либо в своей жизни. Я знаю, что влюбилась в него опасным и пугающим образом. Но он мне не подходит. Недостаточно хорош для меня. Он состоит в опасной банде байкеров, где его жизнь может оборваться в любой момент, а я останусь одна. Я не хочу остаться одна и страдать от потери. И уж точно не могу так поступить с невинным ребёнком.
Поэтому сегодня я должна пойти в клинику. Мне предстоит сделать трудный выбор. И я должна сделать его сама.
Но даже так я не могу полностью избавиться от тяжёлой грусти, которая сдавливает мою грудь.
9
УИНТЕР
Я
Услышав рёв мощного двигателя, я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что это не кто-то из «Сынов дьявола» едет, чтобы меня остановить. Это не они. Я не знаю, кому принадлежит этот большой грузовик, поэтому показываю большой палец, давая понять, что мне нужно, чтобы меня подвезли.
Мне повезло, что кто-то остановился с первой попытки: грузовик притормозил и съехал на обочину, чтобы я могла до него добежать. Я бегу, боясь, что они передумают, прежде чем я доберусь до двери. Дверная ручка покрыта ржавчиной, и мне приходится сильно дёрнуть, чтобы открыть дверь, но я не сдаюсь.
— Добрый день, дорогая, — говорит мужчина на водительском сиденье, кривовато улыбаясь. — Куда направляешься?
— В Перола-Спрингс? — Я, забираюсь в грузовик, прежде чем он официально предложит меня подвезти.
— Я могу это устроить для такой хорошенькой малышки, как ты, — говорит он, окинув меня взглядом.
Я смущаюсь и медлю, придерживая дверь приоткрытой и размышляя, стоит ли рисковать и ехать с этим человеком. Но мне правда нужно попасть в клинику, и это может быть мой единственный шанс. Сделав глубокий вдох, я закрываю за собой дверь, напоминая себе, что дорога займёт всего двадцать минут. Я могу это выдержать.
— И что же такая красавица делает одна на дороге посреди дня? — Мужчина пялится на меня, не сводя глаз с дороги, пока я не отвечаю ему.
У меня мурашки бегут по коже, и я перевожу взгляд на лобовое стекло, сворачиваясь калачиком.
— У меня сейчас нет машины, и я... встречаюсь с другом за ланчем. — Это хорошо. Дам ему знать, что меня кто-то ждёт. Не то чтобы я думала, что он попытается что-то предпринять, но лучше по возможности поскорее выбросить это из головы.
— И он не смог за тобой заехать? Твой друг? Я предлагаю тебе бросить его и потусоваться со мной. Со мной будет гораздо веселее.
Меня накрывает волна тошноты, и я с трудом сглатываю. Не думаю, что этому незнакомцу понравится, если меня стошнит в его машине, несмотря на ржавчину на двери.
— Я уверена, что с тобой будет весело, но дело не в том, что мой друг не хочет меня забрать. У него… тоже нет машины.
— Сколько тебе лет? — Спрашивает он.
И я понимаю, что он, должно быть, думает, что мы с моим «другом» ещё недостаточно взрослые, чтобы получить водительские права. Я не знаю, поможет ли мне в этой ситуации то, что я притворяюсь младше, или навредит. Я колеблюсь, размышляя, не педофил ли он или просто человек, который потеряет интерес, если узнает, что может попасть в неприятности за изнасилование несовершеннолетней. Глубокая агония в сочетании с яростью поглощает меня, когда я понимаю, что вообще не должна была принимать такое решение. В моей прежней жизни я бы не оказалась в такой ситуации. Мне бы никогда не пришлось путешествовать автостопом.