Властимир
Шрифт:
— Это все из-за твоей рыбы! — крикнул Властимир Буяну. — Не надо было ее ловить!
— И остаться голодными? — огрызнулся тот. — Надо было просто раньше к берегу приставать!
— Теперь уже поздно спорить. Сейчас нам конец…
Грохот еще невидимого водопада уже почти не позволял им расслышать друг друга. Но течение вдруг замедлилось, однако было еще достаточно мощным, чтобы в очередной раз, швырнув их на камни, окатить брызгами.
От неожиданности Буян заорал, отряхиваясь, — вода была горячая.
— Это же просто кипяток! — воскликнул он…
— Ты
Они оказались в пещере с подземным озером. Два водопада — с ледяной и горячей водой — низвергались в него с противоположных сторон. Там, где их воды сталкивались, стояло вечное облако пара, скрывая берега и размеры озера. В центр этого пара и вынесло лодку.
Волны беспрерывно толкали ее то в одну, то в другую сторону. Друзей окатывали то ледяные, то горячие струи.
— Так долго мы не выдержим! — крикнул Властимир. — Надо выбираться отсюда. Лучше в ту сторону, — махнул он рукой, — там наверняка нет водопада. Слышишь — шум тише!
— Да, ты прав, — молвил Буян и встал на дне лодки, ловя равновесие.
— Бросай эти шуточки! — князь попытался усадить гусляра назад. — Вывалишься!
— Не мешай, — огрызнулся Буян и, сложив руки у рта, закричал в туман: — Слушай меня, Почай, всем рекам отец, брат самой Смородины! Отпусти ты нас, не задерживай, смертью нас не казни, не испытывай. Коли мы умрем, не прибавишь ты своей славы и чести себе не сделаешь. А отпустишь нас, да укажешь путь — будет слава тебе во веки веков… А еще лучше, — добавил он чуть громче, — укажи нам, Почай, как найти людей, что на твоих берегах от века живут. У нас для них весть срочная — беда им грозит неминучая, и о том только мы ведаем!
Когда Буян заговорил, Властимир успокоился — он уже поверил в чудесные способности друга. Гусляр, замолкнув, сел, и они не удивились, когда лодку повернуло еще раз, и она поплыла прямо, не сворачивая.
Облако пара осталось позади, и друзья увидели новую реку, вытекавшую из озера. Она с ревом и грохотом низвергалась в узкий проход — казалось, достаточно было раскинуть руки, чтобы упереться в оба берега. Но путешественники просто схватились за борта лодки, чтобы не выпасть, и опять отдались на милость волн.
Их несло удивительно мягко — словно водяная змея приняла их на спину. Сидящий впереди Властимир заметил, что лодку несет прямо посредине и там течет не водяная струя, а чуть ли не плавленный металл. Вода от него шипела и поднималась струями пара. Буян, сидевший у князя за спиной, вдруг воскликнул:
— Властимир! Кажись, лодка наша горит!
Властимир оглянулся и увидел, что кожа обшивки начала тлеть. Лодка вскоре нагрелась так, что за железный каркас схватиться было уже невозможно. Он дымился.
А берега тем временем разошлись в стороны. Ширина Почай-реки увеличилась, и скорость упала. Дымящаяся лодка уже неторопливо ползла вдоль берегов. Ее постепенно прибивало к одному из них, но до берега еще было довольно далеко.
Властимир и Буян ползали
Здесь текла ледяная струя, горячая осталась по ту сторону утонувшей лодки. Торопясь, пока от ледяной воды не свело ноги, они поплыли к берегу.
Словно обруч сомкнулся на груди Буяна. Он попытался сделать вдох и не смог. Сердце испуганно застучало, но раньше, чем он попрощался со всем белым светом, Властимир, заметив, что гусляр тонет, схватил его за волосы и потащил за собой. Буян был почти в обмороке, когда князь выволок его на берег.
Царила глубокая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием приходящих в себя людей. Время от времени Буян, наглотавшийся воды, принимался откашливаться. Обоих от лютого холода била мелкая дрожь. Властимир сетовал, что здесь не из чего развести огонь, чтобы согреться, тем более что кремень и огниво уцелели — он их успел сунуть за пазуху.
Буяну было все еще плохо.
— Ни за что бы не поверил, что ты плавать не умеешь, на берегу Ильмень-озера выросши, — сказал князь.
— Да умею я, — ответил Буян, — но испугался вот… Все так быстро случилось… Я опомниться не успел!
— Сейчас-то ты как?
— Вроде отошел, — Буян попробовал встать. — Идти могу!
— Тогда пошли, — Властимир поднялся тоже. — На ходу согреемся, а то так и совсем замерзнуть недолго!
Почай-река вынесла их на каменистый берег, где на обточенных водой и временем валунах росли только мхи и та же плесень, от которой исходил слабый розовый свет. Поодаль, в стене, заметили начало единственного хода отсюда, но внутри было темно. Некоторое время друзья колебались, но выбора у них не было, и они отправились туда.
Свет с берегов Почая еще доносился сюда, позволяя видеть стены и пол, но за поворотом их окружила полная тьма. Они шли наугад, вытянув вперед руки, чтобы ни на что не наткнуться. Семенить медленно, на ощупь оказалось очень трудно. Они выдохлись быстрее, чем если бы бежали.
Позади осталась, верно, не одна верста. После реки с водопадами, ледяного купания и вообще всего этого нескончаемого дня друзья буквально валились с ног. Они с трудом дошли до места, где на камнях рос маленький пучок плесени, дававший свет не ярче лучины. При его свете откатили в сторону несколько камней и, растянувшись на земле, мгновенно заснули.
…Властимиру приснилось, что Змей пустился за ними в погоню и нагнал их, когда они легли спать. Он сперва бросился на Буяна, терзая его, как волк овцу. Видевший все Властимир не мог помочь другу — нож оставался у Буяна, но даже если бы нож был у него, он все равно ничего не смог бы сделать — его самого крепко держали змееныши. Князь зажмурился, чтобы не видеть ужасной смерти друга, но ушей заткнуть не мог, и до него ясно доносились крики и стоны Буяна.
Из последних сил он рванулся, раскидывая врагов, раскрыл глаза…