Властелины дорог
Шрифт:
Едва они выкатились на стержневой тракт Плойны, как выхлопная труба стала чихать, мотоцикл пошел рывками. Заг остановил "Планету" на обочине, молча скинул куртку и начал копаться в карбюраторе, что-то бормоча себе под нос.
Шура знал, что рулевого лучше не трогать сейчас, ведь он разговаривает с мотоциклом, потому присел на коляску, глядя как Альбина, отойдя в сторону от дороги, играет с Рыжим. Пес приносил ей палку и громким лаем требовал от девушки бросать подальше, чтобы быстро метнуться за летящим куском дерева.
Не утерпев, Шура подошел к ним. Он чувствовал ревность, что
– Хвати дурачиться. Дай мне палку, - протянул он руку к Альбине.
– Возьми.
– Она размахнулась и швырнула деревяшку в сторону.
Рыжий тут же рванул за ней и опять принес тросточку принцессе.
Злой Шура попытался отобрать палку, но Альбина завела руку за спину, и он грудью натолкнулся на ее грудь, а руки в погоне за палкой обхватили тело…
И лишь только его губы обожглись о ее горячее дыхание и припали к полураскрытым устам, как раздался голос Зага.
– Э-эй!
Шура с трудом оторвался от нее, с досадой глянул на дорогу. Со стороны Эджа шли несколько мотоциклов. Через пару минут можно было различить зализанные формы и фиолетовый цвет.
"Почему сейчас?" - пробормотал Шура, оторопело стоя на обочине с палкой в руках.
Прощание было недолгим.
Склонив головы, королевские найты почтительно застыли, пока один из них подал руку принцессе. Выглядела Альбина совсем неподобающе для наследницы трона - волосы растрепаны, платье затасканное и местами в пятнах. Пахло от девушки не чужестранными благовониями, а всеми запахами Дороги, чисто от заправского найта.
Служака помог ей сесть в коляску. Умостившись, она повернулась к Шуре и Загу.
– Спасибо вам, - в карих глазах засветилась грусть, неизведанное ранее чувство для королевской дочери.
– Бывай здорова, - поднял руку Заг, вопросительно глядя на своего найта.
А Шура молча глядел, как она погладила припавшего к ней Рыжего, как медленно тронулись фиолетовые мотоциклы, как Рыжий с громким лаем бежит рядом с коляской Альбины.
– Ну, все, избавились, наконец-то, от нахлебницы, - Шура со всей силы зашвырнул палку подальше.
– Что ж ты так отпустил? Хотел ведь денег потребовать у короля. Не забыл, что мы на мели.
– Да ну их. Мы еще свое заработаем.
Заг оскалился своей дикой улыбкой, покачал головой и дернул заводную лапку.
6
Серебряные бримоны из последнего разменянного эджа, полученного еще от купца Тильбермана, как всегда уходили на еду.
Попивая тягучее, плотное пиво из деревянной кружки, Шура прислушивался к звукам харчевни. Эту привычку - слушать окружающий мир - он сохранил с детских лет. Еще десятилетним мальцом он внимал трели кузнечика, песни жаворонка и далекому тарахтению мотоблока. Он знал, что если внимательно прислушаться, забыв об окружающем мире, то можно даже услышать, как растет в поле подсолнух. Зеленый росток пробивает себе путь к жизни через упругую землю, шурша зарождающимся стеблем о песчинки и корешки сорняков.
Харчевню переполняли разные звуки. Скрежет живущего в столе древоточца заглушался стуком кружек по столам и ложек по мискам, смехом
В такой же харчевне придорожного кемпинга Шура несколько месяцев назад услышал о том, что по его следу идет Хандред Каннинг.
Слепой сказитель Эривэн, которого Шура тогда угостил вином и едой, сначала поведал молодому найту о своей непростой судьбе.
До того, как во тьме бродить с посохом по дорогам, Эривэн катался верхом. Отставной солдат, он сполна изведал свободу Дороги после воинской муштры. Двадцать второй ключ стал для него последним. Острие копья изувечило его лицо, погрузило в вечную темноту. Он выжил, и теперь кормился тем, что рассказывал солдатские байки и легенды найтов.
– У тебя какой тотем?
– спросил тогда Эривэн, жутко ухмыляясь страшным лицом, глядя на собеседника невидящим взором. Когда ему отвечали, он поворачивал ухо к говорящему.
– Оса.
– Оса?
– сказитель отправил в изорванный провал рта очередную порцию вина, отчего в его глотке забулькало.
– Скажу я тебе вот что. Слышал я, что на Осу охотится Пес. Хандред Каннинг получил заказ от Килпатрика. Надеюсь, ты положишь мне в сумку пару серебряников, а сам будешь настороже?
– А ты не знаешь, за что меня заказали?
– спросил Шура, доставая три серебряника и кладя их в потрепанную сумку сказителя.
– Имя капитан Сэвидж тебе говорит о чем-то?
Шура задумался. Это имя ему говорило о многом. Из-за него он стал беглым солдатом. Прошло уже лет шесть с тех пор, как он убил капитана Сэвиджа. Шура полагал, что уже никто не сможет в суровом найте признать вспыльчивого солдата - убийцу командира заставы.
Погруженный в воспоминания, Шура краем уха слушал Эривэна.
– … был братом Килпатрика… узнал бывший сослуживец, ставший бродягой… Килпатрик не потребовал возмездия от короля… хочет лично подержать в руках голову найта Осы.
Сегодня в харчевне все говорили о начавшейся войне. Предметом разговоров в основном было то, сколько времени понадобится солдатам, чтобы наказать борнийцев и выгнать их прочь даже за пределы Рогейна. В гуле голосов Шура хорошо различал слова мелких дорожных торговцев, что сидели за соседним столом. Один из них, красномордый, хлопнул рукой по столу и веско сказал:
– Вот помянете меня, скажу вам вот что. Бои будут продолжаться от силы месяц, а там мы пойдем торговать в Рогейн вслед за нашими солдатами. Им наверняка увеличат жалование, которое они захотят потратить на наши безделушки.
– Не меньше трех месяцев, - коротко возразил торговец с изможденным лицом.
За столом завязался спор, красномордый даже побился об заклад на свой лоток с товаром, что через месяц он будет торговать в Рогейне.
Шуру этот пустой разговор не интересовал, он старательно прислушивался к другим словам, еле уловимым, но приносящим новости. Два найта за дальним столом, очевидно приятели, обсуждали предложение какого-то купца.