Властелин Севера
Шрифт:
— Это Утред! — торжествующе заявил он. — Его зовут Утред!
— Господин! — Сверри встал надо мной, чтобы защитить. Но сделал он это вовсе не из человеколюбия, а потому, что почуял внезапную прибыль.
— Он мой, — сказал Свен, и его длинный меч с шуршанием покинул выстланные овчиной ножны.
— Этот человек мой, господин, но станет твоим, если ты пожелаешь его купить, — ответил Сверри почтительно, но твердо.
— Чтобы его заполучить, я убью тебя, Сверри, и всех твоих людей, — отозвался Свен. — Поэтому
Поняв, что спорить бесполезно, Сверри поклонился, выпустил из руки конец цепи, прикрепленной к моему ошейнику, и шагнул назад.
Я подхватил эту цепь и попытался хлестнуть Свена ее свободным концом. Она просвистела рядом с моим врагом, заставив его податься назад, и тогда я побежал.
Из-за скованных ног я отчаянно хромал, и у меня была единственная возможность — бежать к реке. Я, спотыкаясь, проковылял вперед, сквозь небольшие волны, и повернулся, готовый пустить в ход цепь — другого оружия у меня не было. И тут понял, что я покойник, потому что всадники Свена скакали следом. Я попятился, заходя глубже в воду.
«Уж лучше утонуть, — подумал я, — чем страдать под пытками Свена».
И тут всадники остановились. Свен протиснулся мимо них, а потом и он замер. Я стоял по грудь в воде, неуклюже держа в руке цепь и приготовившись опрокинуться спиной вперед в реку, чтобы принять смерть, когда Свен внезапно шагнул прочь.
Потом он сделал еще один шаг, повернулся и побежал к своему коню. На его лице был написан страх, и я рискнул обернуться, чтобы посмотреть, что же его так напугало.
Из моря, подгоняемый множеством гребцов (они сидели в два ряда) и быстро нарастающим приливом, двигался к берегу красный корабль.
Глава шестая
Красный корабль был уже совсем близко. Нос его венчала чернозубая драконья голова. На палубе было полно вооруженных людей в кольчугах и шлемах. Судно все приближалось, окруженное бурей звуков: плеском весел, криками воинов, шипением белой пены, бурлящей у высокого носа корабля.
Мне пришлось качнуться в сторону, чтобы уклониться: красный корабль не сбавил ход даже у берега. Весла взметнулись последний раз, нос судна заскрипел по песку; голова дракона высоко вскинулась, когда громадный киль корабля врезался в берег под гром разлетающейся во все стороны гальки.
Надо мной навис темный корпус, потом весло ударило меня в спину и швырнуло в волны… А когда я ухитрился, шатаясь, привстать, то увидел, что корабль, содрогнувшись, остановился, и с его носа спрыгнула дюжина облаченных в кольчуги людей со щитами, вооруженных копьями, мечами и топорами.
Те, кто первыми оказались на берегу, издали громкий вызывающий рев, а гребцы тем временем бросали весла, хватали оружие и следовали за товарищами.
Это был не торговый корабль, это были викинги, явившиеся убивать.
Свен бросился наутек. Он взобрался
Сверри стоял на коленях, широко раскинув в стороны руки, чтобы показать, что он безоружен.
Хозяин красного корабля, воин в великолепном шлеме, увенчанном орлиными крыльями, повел своих людей на тропу, ведущую через солончаки к зданию монастыря. Он оставил полдюжины воинов на берегу; один из них был настоящим гигантом, высоким, как дерево, и широким, как бочка, с громадным боевым топором, запятнанным кровью.
Гигант стащил с головы шлем и ухмыльнулся мне. Он что-то сказал, но я не расслышал. Я просто недоверчиво таращился на него, и он ухмыльнулся еще шире.
Это был Стеапа.
Стеапа Снотор, что означало «Стеапа Мудрый». Его прозвали так в шутку, потому что интеллектом этот великан не отличался. Но он был выдающимся воином и в прошлом сначала моим врагом, а впоследствии — другом. И вот теперь он ухмылялся мне, стоя у края воды, а я не понимал, почему вдруг этот воин, восточный сакс, путешествует на корабле викингов.
А потом я вдруг заплакал. Я плакал, потому что вновь стал свободным, а еще потому что, казалось, никогда в жизни не видел ничего прекраснее этого сурового, грубого, покрытого шрамами лица Стеапы.
Я вышел из воды и обнял его, а он неуклюже похлопал меня по спине. Он все ухмылялся и ухмылялся, потому что был счастлив.
— Какой мерзавец сделал это с тобой? — спросил он, показав на кандалы на моих ногах.
— Я ношу их больше двух лет, — ответил я.
— Расставь ноги пошире, мой господин, — сказал Стеапа.
— Господин? — Сверри услышал и понял это саксонское слово.
Он поднялся с колен, сделал к нам неверный шаг и спросил меня:
— Он назвал тебя господином?
Я молча взглянул на Сверри, не удостоив его ответом, и он снова опустился на колени.
— Кто ты? — испуганно спросил мой бывший хозяин.
— Хочешь, я его убью? — прорычал Стеапа.
— Пока не надо, — ответил я.
— Не забудь: я оставил тебя в живых, — взывал ко мне Сверри, — я тебя кормил!
— Умолкни! — велел я ему.
И он подчинился.
— Расставь ноги, мой господин, — повторил Стеапа. — И хорошенько натяни цепь.
Я сделал, как он велел, попросив:
— Ты уж поосторожнее.
— Поосторожнее! — передразнил меня великан.
Потом размахнулся топором, и большое лезвие, просвистев возле моего паха, врезалось в цепь. Удар оказался таким сильным, что я покачнулся.
— Стой неподвижно, — велел Стеапа.