Властелин Севера
Шрифт:
— Ты дашь клятву святому, — прошипел он.
— Это как?
— Положи свои руки на святейшие руки святого Кутберта, — приказал аббат, — и повторяй за мной.
Я положил руки на пальцы святого Кутберта и почувствовал под своими пальцами большой рубин. Я повернул драгоценность — просто чтобы увидеть, прочно ли вставлен камень и не выскочит ли он, но кольцо оказалось сработано на совесть.
— Я клянусь быть твоим человеком, — сказал я трупу, — и служить тебе верой и правдой.
Я снова попытался
— Ты клянешься в этом своей жизнью? — сурово вопросил Эадред.
Я опять дернул кольцо, но оно не поддавалось.
— Клянусь своей жизнью, — уважительно сказал я.
Никогда еще я не давал клятву так легко. Спрашивается, чем может связать тебя клятва, данная мертвецу?
— И ты клянешься верой и правдой служить королю Гутреду?
— Клянусь, — ответил я.
— И быть врагом его врагов?
— Клянусь.
— И ты будешь служить святому Кутберту до конца своих дней?
— Буду.
— Тогда можешь поцеловать блаженнейшего Кутберта, — сказал Эадред.
Я наклонился над краем гроба, чтобы поцеловать сложенные на груди руки.
— Нет! — запротестовал аббат. — В губы!
Я зашаркал на коленях, нагнулся и поцеловал труп в сухие, колючие губы.
— Да славится Господь! — заключил Эадред.
Потом он заставил Гутреда поклясться служить святому Кутберту, и вся церковь наблюдала, как король-раб облобызал труп. Монахи запели, и после этого простым людям, собравшимся в церкви, тоже разрешили лицезреть Кутберта.
Хильда содрогнулась, подойдя к гробу, и упала на колени. По ее лицу струились слезы, и мне пришлось поднять ее и увести.
Виллибальд тоже был охвачен избытком чувств, и его лицо просто сияло от счастья.
Я заметил, что Гизела не поклонилась трупу. Девушка рассматривала его с любопытством, но было ясно, что он для нее ничего не значит. Я решил, что она язычница. Гизела некоторое время смотрела на мертвеца, потом взглянула на меня и улыбнулась. И я подумал, что глаза ее ярче рубина на пальце святого Кутберта.
Вот так Гутред пришел в Кайр Лигвалид. Тогда я, признаться, подумал, да и впоследствии не изменил своего мнения, что все это самая настоящая чушь. Но то была чудесная чушь, и мертвый воин сделался вассалом мертвеца, а раб стал королем.
Боги смеялись в тот день, наблюдая за нами.
Позже, много позже, я понял, что делал тогда именно то, чего хотел от меня Альфред. Я помогал христианам.
В те далекие годы шли две войны. Открытая — между саксами и датчанами и тайная — между язычниками и христианами. Большинство датчан были язычниками, а большинство саксов — христианами, поэтому обе войны сливались в одну большую битву, но в Нортумбрии все это оказалось гораздо более странным
Избрав в короли Гутреда, Эадред положил конец войне между саксами и датчанами в Камбреленде. Гутред, само собой, был датчанином, а потому камбрелендские датчане были готовы следовать за ним, но поскольку его объявил королем саксонский аббат, саксы тоже были настроены поддерживать его. Таким образом, два самых больших враждующих местных племени, саксы и датчане, объединились. В Камбреленде также все еще жили бритты, и немало бриттов; они тоже были христианами, и их священники велели им принять выбор Эадреда.
Понятно, что объявить кого-то королем — это только полдела, надо еще, чтобы этот король правил. Но Эадред сделал умный выбор. Гутред был не просто хорошим человеком, но вдобавок еще и сыном Хардакнута, который называл себя королем Нортумбрии. Поэтому Гутред потребовал корону, и ни один из танов Камбреленда не был достаточно могущественным, чтобы бросить ему вызов. Всем им нужен был король, потому что слишком долго они вели борьбу друг с другом и страдали от набегов норвежцев и ирландцев, от вторжений дикарей из Страт Клоты.
Объединив датчан и саксов, Гутред теперь располагал достаточно сильным войском, чтобы противостоять этим врагам. Только один человек мог бы оспорить у Гутреда корону. Датчанин по имени Ульф, владевший землями к югу от Кайр Лигвалида. Его богатства превосходили богатства любого другого тана Камбреленда, но Ульф был старым и хромым, и у него не было сыновей, поэтому он присягнул на верность Гутреду. Пример Ульфа склонил других датчан принять выбор Эадреда. Один за другим они преклонили перед Гутредом колени, а он приветствовал их, называя по именам, потом поднял и обнял каждого.
— Я и в самом деле должен стать христианином, — сказал он мне на следующее утро.
— Зачем?
— Я уже объяснял тебе зачем. Чтобы выразить свою благодарность. А разве тебе не полагается обращаться ко мне «мой господин»?
— Да, мой господин.
— Скажи, а это больно?
— Называть тебя «мой господин»? — изумился я.
— Нет! — засмеялся он. — Стать христианином!
— Почему это должно быть больно?
— Не знаю. Я думал, меня пригвоздят к кресту. Разве нет?
— Конечно нет, — пренебрежительно ответил я, — тебя просто искупают в воде.
— Да я в любом случае и сам моюсь, — нахмурился Гутред. — Интересно, а почему саксы не моются? Нет, тебя я не имею в виду, но большинство саксов не моются. Не то что датчане. Саксам что, нравится быть грязными?
— Во время мытья можно подхватить простуду.
— Я же не подхватил, — сказал он. — Так, говоришь, меня просто искупают в воде?
— Это называется обрядом крещения.