Властелин неба
Шрифт:
Младший бережно, как драгоценность, принял документ в свои руки и, прочитав, сообщил своему начальнику:
— Это мадам из Латвии.
— Откуда?
— Из Европы. Такая страна в Европе, она входит в шенгенское соглашение.
— Вижу, что из Европы. Как ее зовут?
— Маргрита Рысь, — с готовностью ответил младший.
— Госпожа Маргрита Рысь, — с некоторым трудом повторив незнакомое имя, обратился к девушке полицейский с двумя лычками на погонах. — Вы путешествуете одна?
— Да, господин полицейский. Я уже бывала здесь и знаю, что Сирия
— О мадам, вы правы! — горячо поддержал ее старший полицейский, забрав у младшего водительские права девушки и продолжая держать их в своих руках. — В Сирии очень безопасно, и мы рады гостям, — тут он споткнулся, увидев, что блондинка за рулем джипа смотрит на него с нескрываемой иронией.
Полицейский стал более серьезным и, по-прежнему не отдавая водительское удостоверение, продолжил спрашивать:
— Позвольте осведомиться, мадам, о роде ваших занятий.
Он, конечно, понимал, что девушка никак не может быть танцовщицей из ночного клуба. Такая бы не заработала на джип, пусть старый, и уж тем более на квадроцикл. Тем не менее полицейский руководствовался принятой в правоохранительных органах страны установкой на особое внимание к одиноким молодым иностранкам. Считалось, что именно они могут нанести непоправимый урон традиционным нравственным устоям страны.
Въехать в Сирию молодой женщине без мужа было практически невозможно. Но число ночных клубов, на эстрадах которых танцевали девушки из России, Украины и других в основном восточноевропейских стран, постоянно увеличивалось. Непостижимым образом увеличивалось и число самих девушек, работающих в клубах.
Правда, подобные заведения создавались в основном для иностранных туристов, поток которых с приходом к власти сына Хафеза Аль-Асада Башара с каждым годом становился все большим. Иностранцы приносили немалый доход государству, и, возможно, поэтому на некоторые издержки, связанные с их пребыванием, приходилось закрывать глаза. Но до определенных пределов.
— Я витобиолог, — объяснила девушка, чьи глаза лучились едва сдерживаемым смехом.
Старший полицейский обернулся к более образованному младшему, но тот слегка приподнял плечи в знак того, что тоже не понял, чем занимается девушка. Тогда старший сказал строго:
— Я не знаю такой профессии.
— О, разных профессий на земле чрезвычайно много, — легко согласилась блондинка. — Есть и очень редкие. Моя как раз такая.
— И все-таки, — настаивал полицейский.
Девушка за рулем зеленого «Стэйшн Вэгон», безусловно, не могла принадлежать к криминальному сообществу, которое в Сирии, в силу продолжавшегося десятилетиями военного положения, было очень малочисленным и хилым. Однако после таинственного исчезновения автобуса с российскими паломниками и убийства шофера этого автобуса трасса Дамаск — Амман усиленно патрулировалась, а полицейским вменялось обращать особое внимание на все, что выбивалось из обычного порядка вещей. Эта блондинка, вне всякого сомнения, выбивалась из общего ряда.
И все-таки главная причина,
— Как вам получше объяснить, — на мгновение задумалась Маргрита Рысь. — Я работаю над продлением жизни.
— Так вы врач! — воскликнул младший из стражей порядка с нескрываемым почтением.
Врачей в Сирии, впрочем, как и везде, уважают.
— Не совсем, — поморщилась девушка. — Врачи лечат болезни, а я стараюсь их не допускать. Дело в том, что продолжительность человеческой жизни зависит от великого множества факторов, причем некоторым из этих факторов придается неоправданно большое значение, а другим незаслуженно малое. Оттого далеко не все болезни поддаются врачам.
— Все в руках Аллаха, — безапелляционно сказал полицейский с двумя лычками на погонах, мало что поняв из объяснения. — Все в его воле. Мы лишь малые песчинки в его горсти.
— Вы абсолютно правы. Но ведь есть люди, которые стремятся следовать его воле, а есть и те, которые не следуют.
— Грешников ждет вечная кара, их мукам не будет конца. «И всякий раз, когда их кожа обгорит, ее заменим Мы другою кожей, чтобы дать вкусить им наказание сполна», — авторитетно процитировал Коран старший полицейский, который, очевидно, внимательно слушал пятничные проповеди имама своей мечети.
— Я говорю не о грешниках, — упорствовал девушка. — Я говорю о всех нас. Всевышний посылает нам сигналы, а мы их не замечаем, а потом бываем наказаны болезнями. Вы знаете, что стоите на нездоровом месте?
— Как это?
— Я вам сейчас покажу.
Маргрет выпрыгнула из джипа и продемонстрировала полицейским проволочную Г-образную рамку. Она взяла ее за короткий конец и вытянула вперед руку. Рамка некоторое время оставалась неподвижной, а потом стала медленно вращаться по часовой стрелке.
Полицейские, затаив дыхание, наблюдали за движениями рамки.
— Вот. Видите? Она крутится по часовой стрелке. Здесь очень плохое место.
Блондинка сделал несколько шагов в сторону, и рамка прекратила двигаться.
— А здесь все хорошо.
Полицейские молчали, казалось, потеряв дар речи. А затем командир патруля стал топтаться на одном месте, а потом все ближе подбираясь к девушке, словно кролик к удаву, уходя от незримой опасности. Его примеру незаметно для самого себя последовал и его подчиненный. Неожиданно молодой полицейский остановился и рассмеялся, а полицейский с двумя лычками смущенно замер.
— Вы хитрая! — сказал молодой. — Вы сами вертите проволоку.
— Сама? — спросила, потемнев синими глазами, блондинка. — Хотите попробовать?
— Давайте, — согласился молодой полицейский.
Девушка дала ему рамку и велела вытянуть руку. Рамка не шевелилась. Полицейский победно посмотрел на Маргрет.
— Не крутится! — сказал он.
— Здесь и не должна крутиться, — спокойно отреагировала девушка. — Здесь хорошее место. Вы станьте туда, где стояли раньше, только держите рамку в вытянутой руке.