Власть Талисмана

Хэнкок Грэм

Гекатей (365–270 гг. до н. э.) жил в Александрии — городе — прототипе античного мира, основанном в Египте Александром Македонским. Там он находился под покровительством Птолемея I Сотера, полководца армии Александра, который стал фараоном Египта в 305 году до н. э. после безвременной кончины своего правителя. Как иностранный путешественник, побывавший в храмах Карнака и Луксора на дальнем юге, Гекатей был свидетелем раннего этапа сплава греческой и египетской культур в Египте. Он написал довольно идеализированное сочинение под названием Aegyptiaca, предназначенное для греческих читателей, и этот текст послужил источником для Диодора, когда тот приступил к составлению собственной истории Египта двести лет спустя.

Давайте посмотрим на контекст пребывания Гекатея в Египте. Во-первых, хорошо известно, что Птолемей I Сотер с энтузиазмом пропагандировал любые идеи, соединявшие недавно основанную

«фараонскую» династию македонских правителей с подлинными египетскими фараонами, чья божественная родословная, как считалось, восходила к самому богу Осирису. Поэтому вполне возможно, что Гекатей сочинил историю о путешествии Осириса в Грецию и об основании Македонии одним из его «сыновей», чтобы создать связующее звено между македонским фараоном в Александрии и мифическими предками египетских фараонов.

Согласно египетской мифологии, Осирис имел единственного сына Гора, чьим священным животным был не волк, как утверждает Диодор, а сокол или ястреб. Легко понять, каким образом мифологическая связь между Осирисом и происхождением македонской правящей династии в сочетании со странными историями псевдо-Каллисфена о беременности Олимпиады привела к вере в то, что Александр каким-то образом имел родственную связь с египетскими богами, что обеспечивало легитимность притязаний македонской династии на трон фараонов в Александрии. Эта странная вера и неоднократно повторяющаяся тема символического брачного союза между богом Амоном и Олимпиадой, как мы убедимся в дальнейшем, имели непредсказуемые последствия для будущей истории Египта, и, благодаря культурному проникновению, для остального эллинистического мира.

Семя молнии и звезда Сириус

По преданию, когда Олимпиада родила Александра, два каменных орла, украшавших крышу ее апартаментов, были поражены молнией. В других преданиях говорится о живых орлах, которые гнездились там. Есть легенда, что храм Дианы/Артемиды сгорел, пока сама богиня находилась в Македонии и присутствовала при родах Александра. Связь между Дианой/Артемидой, орлами и молнией очень интересна. Поскольку Диану/Артемиду чтили в Эфесе в форме священного омфалоса — камня конической или пирамидальной формы, предположительно «упавшего с неба», словно выброшенного с разрядом молнии. Утверждалось также, что оракул Аполлона в Дельфах был основан после того, как два орла, посланные Зевсом, приземлились около омфалоса в этом месте. Между тем в Египте пирамидальный «небесный камень» под названием бенбен был главным символом религиозного культа в священном городе Гелиополе с доисторических времен. [795] Действительно, такие бетили и омфалосы играли важную роль во многих древних религиях и обычно ассоциировались с плодородием и рождением божеств.

795

9. Robert G. Bauval, «Investigations on the Origin of the Benben Stone: Was it an Iron Meteorite?» in Discussions in Egyptology, vol. 14, 1989, pp. 5–16.

Согласно Плутарху, Олимпиада утверждала, что она забеременела после того, как молния ударила в ее чрево и оплодотворила ее семенем Зевса/Амона. [796] В другом месте Плутарх повествует о том, как чрево священной египетской богини-коровы (воплощение Исиды) тоже было оплодотворено божественной молнией для рождения теленка Аписа, символа правящей династии солнечных фараонов, то есть царей-Горов. [797] В египетской религиозной иконографии богиню Исиду часто изображали в виде коровы с пятилучевой звездой над головой. Этой звездой был Сириус, который греки называли Сотисом. Традиционно, гелиакальный (предрассветный) восход этой звезды обозначал момент божественного рождения солнечных царей Египта. В этой связи следует отметить, что многие античные авторы относят дату рождения Александра на 20 июля по юлианскому календарю — дату, близкую к гелиакальному восходу Сириуса в ту эпоху. Из этого следует, что Сириус должен был играть важную роль в мифе о его рождении. Как указывает французский автор Жан-Мишель Обер, это даже заставило Александра отказаться от старого греческого календаря и заменить его египетским, основанным на гелиакальном восходе Сириуса. Он сделал это за некоторое время до того, как его армия вступила в Египет:

796

10. Плутарх, «Жизнеописания».

797

11.

Плутарх, «Исида и Осирис».

«Теперь врата Египта были открыты для него, но Александр снова столкнулся с сопротивлением в порту Тир, который он не хотел оставлять за спиной и осада которого продолжалась полгода, с января по июль 332 года до н. э. Тогда произошло необычное событие: взятие города соответствовало астрономической дате гелиакального восхода Сириуса, или Песьей (Собачьей) звезды. Это означало, что звезда, отсутствовавшая на небосводе более двух месяцев [70 дней], снова появилась на восточном горизонте, чтобы отметить победу Александра и провозгласить, что вскоре он увенчается короной фараона… Впоследствии Александр Великий, благочестивый сын Амона, изменил греческий календарь таким образом, что восход Сириуса обозначал Новый год, как это делалось в Египте…» [798]

798

12. Jean-Michel Augebert, Les Mystiques du soleil, Robert Laffont, Paris, 1971, p. 144.

Укрепляя символическую связь между Александром и Сириусом, Жан-Мишель Обер также привлекает внимание к так называемому «вознесению Александра». Это было темой живописных полотен, популярных в Средние века, когда обожествленного Александра изображали возносящимся на небеса в колеснице, запряженной грифонами, под пятилучевой звездой, которую Обер отождествляет с Сириусом:

«Этот апофеоз запечатлен в многочисленных скульптурах, живописных полотнах и даже ювелирных украшениях… В сценах «вознесения» героя мы часто видим Александра, стоящего в колеснице Гелиоса (Солнце), запряженной грифонами или львами; на других изображениях он возносится на небо на своем троне, а на третьих огромные орлы уносят Александра к Солнцу. На всех этих изображениях над головой героя сияет звезда — явный символ Сириуса, небесного тела, правящего судьбой царей, согласно древним египтянам…» [799]

799

13. Ibid, p. 161.

Эту ассоциацию с Сириусом можно также обнаружить у преемников Александра и в самом городе Александрии. Согласно французскому египтологу Сиднею Оферу, специалисту по династии Птолемеев, [800] цариц этой династии изображали в головных уборах богини Сотис, т. е. Сириуса. Офер также показывает, что богиня Фароса, знаменитого Александрийского маяка (одного из семи чудес Древнего мира), тоже носила имя Сотис. Отсюда можно сделать вывод, что яркий свет маяка, который видели мореходы, приближавшиеся к побережью Египта, уподоблялся свету звезды Сириус, когда она поднималась на востоке и направляла моряков к Александрии.

800

14. Sydney H. Aufere, «La Couronne d'Isis-Sothis, les Reines du Phare et la Lointaine», in Egypte, Afiique et Orient, 6, Avignon, September 1997, pp. 15–18.

Сын Амона

Плутарх излагает другой вариант мифа о рождении Александра, по-видимому связанный с историей Нектанеба, рассказанный псевдо-Каллисфеном, но на этот раз без присутствия самого Нектанеба. В варианте Плутарха Филипп II заглянул в замочную скважину покоев Олимпиады в их брачную ночь и с ужасом увидел, как его жена бурно совокупляется с огромным змеем. Глубоко потрясенный Филипп обратился за советом к оракулу Аполлона в Дельфах, где ему сообщили, что он должен совершить особое жертвоприношение в честь Зевса/Амона, ибо змей был хорошо известным символом этого божества.

Другой инцидент, по-видимому отражающий связь между Александром и Зевсом/Амоном, произошел в городе Афит, капитулировавшим без борьбы перед армией Филиппа II в день рождения Александра. Жители Афита были почитателями Зевса/Амона, благодаря которому 150 лет назад город был спасен от великого спартанского полководца Лисандра. Сам Лисандр был приверженцем культа Зевса/Амона и даже совершил паломничество в Сиву, чтобы посоветоваться с местным оракулом. [801]

801

15. Плутарх, «Жизнеописания».