Власть Талисмана

Хэнкок Грэм

Затем Бьювэл отправился на метро в Лувр. По дороге он размышлял об аэрофотографии и модели «парижской оси», освежая свою память просмотром отснятой видеопленки. Вид с высоты придавал городу особую перспективу, и отдельные его части начинали складываться вместе, словно огромная составная головоломка, сконструированная в течение столетий.

На аэрофотоснимке было особенно заметно, как ось Парижа немного меняет направление, выходя из Лувра и направляясь на запад. На первый взгляд это было сделано для того, чтобы расположить сады Тюильри параллельно течению Сены. Но ось воз вращалась на прежний курс, когда она выходила из садов Тюильри на Пляс де ла Конкорд. Здесь Сена делала небольшой поворот на юг, в то время как ось немного поворачивалась на север, в противоположном направлении.

Эта любопытная аномалия

занимала инженерный ум Роберта Бьювэла. Ему хотелось думать, что отклонение оси было связано с конкретной проблемой, но каким-то образом этого объяснения оказывалось недостаточно для такой грандиозной и тщательно продуманной схемы. Образцом этой продуманности были расстояния между главными символическими монументами и сравнительный размер трех «арок». Как указано в путеводителе:

«Странным образом расстояние между ними каждый раз удваивается: один километр от Карусельной арки до обелиска на площади Конкорд; два километра от обелиска до Триумфальной арки на вершине Елисейских Полей и четыре километра оттуда до зданияGrandeArche.Еще более интересно, что размер «арок» каждый раз удваивается». [1541]

1541

137. Gerard Bauer, Tableaux Choisis: Paris, p. 41.

Если все остальное было задумано для особого символического эффекта, разве не очевидно, что отклонение оси тоже являлось частью схемы?

Вечер открытий Роберта Бьювэла (2)

Когда Бьювэл вышел из метро возле Лувра, он решил прогуляться по городу перед посещением музея. Сначала он подошел к обелиску на площади Согласия и там, повернувшись спиной к западному фасаду обелиска, обозрел перспективу Елисейских Полей. Прямой, как стрела, проспект тянулся на запад мимо Триумфальной арки вплоть до здания Grande Arche в шести километрах оттуда.

Потом Бьювэл встал у восточной стороны обелиска и посмотрел на восток в направлении Лувра. Ось проходила прямо через центр садов Тюильри и тянулась до Карусельной арки за открытым двором Лувра, но здесь происходило то самое странное «отклонение», так как восточная оконечность оси не совпадала с центральной осью Лувра, а пересекала ее и продолжалась вдоль южного крыла Луврского дворца.

Бьювэл прогулялся до Карусельной арки, нашел то самое место, где ось изменяла направление, и снова посмотрел на восток в сторону Лувра. Как он и думал, ось не проходила через центр Лувра и стеклянную пирамиду; она проходила справа (южнее) пирамиды через бронзовую конную статую Людовика XIV. За статуей ось пересекала Лувр на уровне второго окна фасада павильона Сюлли. К счастью, окно было открыто. Бьювэл решил отправиться туда и сделать хороший снимок «парижской оси» в западном направлении.

Для того чтобы добраться до окна, Бьювэлу понадобилось пройти первый этаж павильона Сюлли через ряд комнат, где были выставлены экспонаты из обширной греческой и египетской коллекции Лувра. На потолке одной из этих комнат, под номером 30 в путеводителе, находилась таинственная роспись Пико, описанная в главе 1. Разумеется, Бьювэл видел эту картину раньше и помнил любопытную сцену с «гением Парижа», сидящей богиней Исидой, обелиском и пирамидами на заднем плане. Теперь, после посещения обелиска на Пляс де ла Конкорд, он не мог не заметить, что обелиск и пирамиды на картине Пико были выстроены в точно такой же перспективе, как и монументы «парижской оси».

Бьювэл был удивлен этим странным совпадением, но отложил его анализ на будущее и поднялся к открытому окну. Отсюда, как он и надеялся, открывался живописный вид в западном направлении вдоль «парижской оси», мимо обелиска и Триумфальной арки. Отклонение оси тоже было довольно заметным. Бьювэл сделал несколько фотографий и зашел в книжный магазин на первом этаже музея, где, как уже упоминалось, приобрел археологический журнал с иллюстрированной статьей о Луксоре в Верхнем Египте.

Вечер открытий Роберта Бьювэла (3)

Бьювэл вышел во двор, присел на скамейку и стал перелистывать страницы только что купленного журнала. На одном развороте красовалась превосходная цветная фотография

Луксорского храма, сделанная с высоты. На фотографии открывалась перспектива в западном направлении — в сторону Нила, а храм разворачивался слева направо (т. е. с севера на юг) и таким образом был расположен параллельно течению Нила. Перед входом в храм с северной стороны возвышался одинокий обелиск. Рядом с ним Бьювэл мог видеть постамент, на котором некогда стоял второй обелиск, привезенный в Париж и заметный с того места, где он сейчас сидел.

Как странно, что эти две точки на земной поверхности — одна перед Луксорским храмом в Фивах, а другая перед Луврским дворцом в Париже — были объединены двумя древними солнечными талисманами! Бьювэл внимательнее присмотрелся к фотографии. С большой высоты крабовидные очертания Луксорского храма, расположенного у берега Нила, легко можно было принять за крабовидные очертания Лувра, расположенного у берега Сены. С растущим волнением Бьювэл перелистал страницы журнала и вскоре обнаружил то, на что он надеялся: вторую аэрофотографию, сделанную с гораздо большей высоты. На этой фотографии можно было видеть весь план города Луксор от Луксорского храма на юге до Карнакского храма на севере.

Бьювэла охватило странное ощущение дежа ею. Он видел точно такую же картину совсем недавно, но не на фотографии Луксора. Он перемотал назад видеофильм с изображением аэрофотоснимка Парижа, сделанный несколько часов назад. При сравнении с аэрофотоснимком Луксора из археологического журнала стало ясно, что между планом Парижа от Лувра до района ля Дефанс и планом священного египетского города от Луксора до Карнака существует замечательное сходство.

Расположение обелисков было частью загадки, но еще более поразительным был тот факт, что и ось Парижа, и ось Луксора изменяли направление примерно в том же месте, где одна ось направлялась в сторону района ля Дефанс, а другая в сторону Карнака. Однако Бьювэл знал, что Нил течет с юга на север и Луксорский храм смотрит на север, в то время как Сена течет с востока на запад и Луврский «храм» смотрит на запад. Шампольон и Лебас должны были знать об этих ориентировках. Если они действительно участвовали в некой таинственной символической игре, то, безусловно, должны были учитывать это обстоятельство. [1542]

1542

138. Исторические и астрономические свидетельства указывают на то, что когда Ленотр проектировал «историческую ось» под углом 26° к северо-западу, он включил в нее солнечную ориентировку во славу своего монарха Людовика XIV. Но крайне маловероятно, что он учитывал ориентировку Луксорского и Карнакского храмов в Верхнем Египте, так как нет никаких доказательств, что в то время во Франции существовали чертежи Фив и окрестностей города. Однако в 1828 году, когда было принято решение о перевозке одного из луксорских обелисков в Париж и его установке на площади Согласия, положение изменилось. Картографическая съемка Фив была произведена в 1799 году инженерами армии Наполеона, и эти материалы были доступны в Description de Г Egypte. По-видимому, с этого времени у французских архитекторов возникла идея корреляции «исторической оси» Парижа с осью Луксор — Фивы. Действительно, с учетом расположения парижского обелиска трудно поверить, что они не заметили сходства между этими двумя местами.

Замечание историка Жана Видаля в путеводителе по Парижу помогло решить вопрос: «Давайте отметим… что в том положении, которое обелиск сейчас занимает на Пляс де ла Конкорд, четыре его стороны изменили направление: северная сторона в Луксоре сейчас обращена на запад, к Елисейским Полям». [1543]

Казалось, будто аэрофотоснимки Парижа и Луксора обладают собственной волей и хотят слиться друг с другом. Бьювэл поднял голову и посмотрел на отдаленный обелиск, стоявший на Пляс де ла Конкорд. Было так, словно Париж приподнял покров своей великой тайны, когда-то изображенной на картине Пико…

1543

139. Jean Lacouture, op. cit. Epilogue, «L'Absent Obelisque» by Jean Vidal, p. 731.