Власть мошенников

Аллен Роджер Макбрайд

Если бы мог, я пригласил бы сюда единственного свидетеля — командира флота гардианов. Мы должны признать, что они наверняка не раз засылали шпионов сюда, на Кеннеди. Вероятно, они на своей таинственной планете, Столице, уже получили записи, которые мы только что видели. Если бы я смог привести сюда офицера-гардиана и заставить его присягнуть, я спросил бы его: вскрывают ли заявления командира Ларсона недостатки, о которых гардианы раньше и не подозревали? Приобретают ли гардианы уверенность, слыша подобные речи? Способствуют ли высказывания командира Ларсона поднятию их боевого духа?

Сегодня

мы слышали немало красивых слов о долге. Нам пытались объяснить, что долг не позволяет командиру Ларсону молчать — некий долг, перед которым отступают установленные правила. Но разве не более высок долг хранить молчание? Командир Ларсон нанес удар по представлениям о нашей военной мощи, по нашему боевому духу — и тем самым помог противнику. Он поведал нам об опасности, которую не видит никто, кроме него. Предположим, что такая опасность действительно существует. Разве не усугубил ее капитан Ларсон, сообщив о ней врагу? Рассказывая налево и направо об этой «опасности», разве он не навлек на нас лишние беды?

Этот человек проявил невероятную отвагу — и в бою, и в своем стремлении высказаться. Но проявил ли он при этом здравость суждений? Вряд ли. Ваша честь, я призываю вас разобраться в этом деле и наказать виновного. В давние времена на флоте — тогда еще морском — говорили: «Болтовня топит корабли». В наши дни можно утверждать, что неумеренные разговоры обращают корабли в пар. Не будем же поощрять болтливость, признавая этого человека невиновным. Да, он герой. Но героизм — не оправдание ошибочных и опасных суждений. Ваша честь, обвинителю больше нечего добавить.

Левенталь стукнул молотком:

— Итак, заседание завершено. Суд удаляется для вынесения приговора. Заседание будет продолжено завтра утром, в девять часов.

На следующее утро капитан Браун и Гессети позавтракали вместе с Маком в его камере — впрочем, язык не поворачивался назвать это помещение камерой. Пит смирился с заключением Мака в здании Адмиралтейства только из-за того, что ему отвели удобное, впечатляющее помещение в Башне. Грубые каменные стены этой полукруглой комнаты были увешаны картинами, изображающими прославленные корабли и адмиралов, стоящая здесь мебель когда-то помещалась в капитанской каюте старого крейсера военно-морского флота США, пол устилал толстый бордовый ковер. Комната вполне устраивала Пита. Здесь содержали только высокопоставленных заключенных.

Здание Адмиралтейства, иногда еще по привычке называемое замком, выглядело таковым не благодаря причуде романтичного архитектора — оно и впрямь было некогда замком, крепостью. Толщина его стен у основания доходила до трех метров, изнутри они были укреплены сталью и современными графитовыми композитами. Эти стены были предназначены для защиты от воздушных и наземных атак, бомбоубежища уходили в скалу под замком на глубину более километра и могли продержаться еще долго после того, как наружные постройки будут разрушены. Разумеется, замок был предназначен не только для того, чтобы выдерживать атаки, — он мог обороняться, его арсеналы были полны оружия и боеприпасов на случай осады. Существовало и другое оружие, упрятанное в бесчисленных помещениях огромного здания, но о нем предпочитали не распространяться.

Адмиралтейство было построено семьдесят пять лет

назад, в тихие и мирные дни — по крайней мере, на Кеннеди эти времена и впрямь были мирными. Тогда у флота Республики Кеннеди хватало дел — как и теперь, ему часто приходилось выполнять приказы совета Лиги: осуществлять патрулирование, спасательные операции, даже перевозить отряды полиции из одной звездной системы в другую. Лига была создана в основном в ответ на экономические и политические беспорядки на колонизированных планетах, и войскам наиболее могущественных государств выпадала задача выполнять решения Лиги и следить за их соблюдением.

Флот Республики Кеннеди участвовал в эвакуации населения Новой Антарктики — буквально в первый же день существования Лиги. Корабли доставляли запасы провизии и боеприпасов, бомбили одну или другую сторону в разгар мятежей, преследовали торговцев оружием и наркотиками и выполняли много опасных заданий для внешне мирного времени. Только теперь, в борьбе против гардианов, флот Республики Кеннеди впервые предпринял настоящие военные действия, однако имел для этого достаточный опыт.

Штаб построили на значительном расстоянии от города — близ космопорта, неподалеку от побережья, на холме, посреди огромного и тщательно ухоженного луга. Но расположение было выбрано не из-за великолепного вида с башни и не по соображениям престижа, а потому, что неподалеку был расквартирован первый десантный батальон.

Находилось немало насмешников, потешающихся над гордыней вояк, пожелавших завладеть таким огромным зданием, кое-кто в армии не раз напоминал, что строительство Адмиралтейства обошлось дороже стоимости большинства кораблей. А потом начался Молниеносный Мор, и безумие превратилось буквально в заразную болезнь. Когда же средство для исцеления было обнаружено и беспорядки прекратились, оказалось, что Адмиралтейство так и стоит на своем месте, приобретя лишь пару отметин в каменных стенах. А великолепный, современный, построенный по последнему слову техники штаб армии посреди города пришлось отстраивать заново.

Строители Адмиралтейства оказались скорее провидцами, чем оптимистами.

Из комнаты Мака открывался живописный вид. Поглощенный им, Мак забыл о завтраке. Побережье, линия горизонта, широкая равнина космопорта расстилались перед ним, образуя величественную панораму. Но чаще всего взгляд Мака обращался в сторону космопорта. Вот и сейчас, пока Мак смотрел туда, корабль, небольшой крылатый жучок, взлетел вертикально в идеально чистое синее утреннее небо и устремился к орбите, а тускло-желтый хвост дыма из двигателей вдруг сменился солнечным фейерверком выброса из дюз.

Пит догадывался, что тревожит его молодого друга. Мак напряженно следил, как корабль улетает на орбиту, в космос, к звездам. Возможно, туда, где сейчас находилась Джослин, жена Мака.

— Я должен выбраться отсюда, Пит, — наконец выговорил Мак. — Предстоит нелегкая работа, я подготовлен к ней лучше, чем кто-либо другой, но почему-то вынужден торчать здесь.

— Скоро ты вырвешься отсюда, Мак. Судьи вынесут приговор, фарс завершится, и ты вернешься к делам. Кроме того, тебя заперли здесь потому, что ты взял на себя труд открыто заявить о том, что считал чертовски важным. И ты был прав.