Власть маски

Абдуллаев Чингиз Акифович

Моргунас вздохнул и пошел к себе. Дронго взглянул на часы. Пять минут четвертого. Нужно немного отдохнуть, ведь неизвестно, каким будет ужин после столь бурного обеда. Немного подумав, он вышел на веранду, где устроились Моничелли и Линдси, Агнесса и Горлач. Каждая пара сидела за отдельным столиком. Хуанита принесла им кофе в небольших фарфоровых чашечках. Она деликатно спросила, хочет ли кофе мистер Дронго. Но тот попросил принести ему зеленый чай. И присел за столик Моничелли.

– Здесь изумительный бассейн, – сообщил Моничелли, – прекрасное

место для отдыха.

– Когда мы прилетали сюда в прошлый раз, вы поначалу были не очень довольны, – напомнил Линдси.

– В январе у меня бывает много дел, – улыбаясь, объяснил Моничелли, – и я даже хотел остаться в Европе. Но потом изменил свое решение и, уступая доводам Кристин, прилетел на остров. Должен сказать, что я не пожалел. Из холодной Европы в этот роскошный рай. Здесь было тогда плюс двадцать восемь. Прекрасная погода для любого итальянца.

– И с тех пор вы сюда не прилетали? – спросил Дронго.

– Не получалось, – вздохнул Моничелли, – хотя пару раз хотел побывать здесь. Вот Юхан оказался проворнее. Забрал свою цыпочку и вместе с ней прилетел сюда тайком от матери. Она говорит, что он прихватил еще и друзей. Наверное, им было здесь весело. – Антонио облизнул губы и подмигнул Дронго. – Представляю, как они веселились. Если их было несколько пар. Можно было меняться девочками и вести себя как угодно.

Линдси от негодования фыркнул.

– У вас всегда только подобные грязные мысли, – пробурчал визажист.

– Почему грязные? – добродушно спросил Моничелли. – Нормальные мысли здорового мужика. У вас тоже такие мысли, мой дорогой Эдуардо. Только в отношении мужчин, а не женщин. Каждый выбирает то, что ему больше нравится. Мне иногда нравилось, когда рядом со мной купались сразу две молодые женщины, тем более обнаженные.

– Вы циник и нахал, – заявил Линдси, – нельзя говорить подобные гадости, имея такую супругу, как Кристин.

– Я сказал «нравилось», в прошедшем времени, – напомнил Моничелли, – а сейчас у меня есть самая красивая женщина Голливуда, которая меня вполне устраивает.

При этом он подмигнул Дронго.

– Ханжа, – заявил Линдси, допив кофе и поднимаясь со стула. – Вот такие, как вы, Моничелли, не верят ни в любовь, ни в верность, ни в прочную дружбу.

– Особенно между двумя мужчинами, – засмеялся Моничелли, – я очень верю. Нет, правда, Линдси, в такие отношения я очень верю.

– Я больше не буду с вами разговаривать, – разочарованно заявил Линдси. – Вас когда-нибудь накажет бог за ваш цинизм. – Он повернулся и пошел в дом.

Агнесса и Горлач, сидевшие в стороне, смотрели на Антонио, не понимая, чему он так радуется. Через несколько секунд Агнесса поднялась и увела своего друга с веранды. Моничелли посмотрел им вслед и засмеялся еще громче.

– Вот так в жизни бывает, когда не можешь преуспеть в бизнесе, – заявил он, обращаясь к Дронго, – и тогда тебе нужно терпеть такую дуру, как Агнесса, и ее вздорный характер. Эта полоумная баба уже убила свою дочь и теперь хочет

довести своего друга до сумасшедшего дома. А все потому, что он плохой бизнесмен. И рассчитывает поправить свои дела с помощью денег Агнессы. Но он напрасно надеется. Она ему все равно ничего не даст.

– Откуда вы знаете, что он не может преуспеть в бизнесе?

– Он уже несколько раз предлагал мне какие-то бредовые проекты. Когда солидный бизнесмен предлагает подобные вещи, это означает, что он либо очень богат и может выбрасывать часть денег на такие сумасшедшие проекты, либо он в крайне тяжелом положении и готов на все, чтобы поправить свои дела.

– Интересная теория.

– Дарю. Это мое собственное наблюдение. Но я ему все равно ничего не дам. Он типичный прохиндей.

На веранду вышла Алиса. Было заметно, что она нервничает. Достав пачку сигарет, она вытащила из нее сигарету, щелкнула зажигалкой и закурила.

– Идите сюда, Алиса, – оживился Моничелли, – садитесь с нами. И не стесняйтесь. По странной логике, принятой в цивилизованных странах, я почти ваш папа. То есть я – муж матери вашего друга. Значит, я ваш папа, а вы моя дочка.

– Хорошо, что вы не сказали, что я ваша мама, – огрызнулась Алиса. – Тоже мне папа нашелся, – добавила она по-русски.

– Не понимаю, что вы говорите, но, видимо, вы ругаетесь, – добродушно заметил Моничелли, – а зря. Я ведь мог бы вам помочь. Например, убедить Кристин быть с вами поласковее. Но вы сами все испортили. Зачем вы прилетали сюда без разрешения Кристин? Кстати, сколько человек вас было?

– Три пары, – ответила Алиса. – А почему вы интересуетесь?

– Очень хорошо, – оживился Моничелли. – И все молодые?

– Одна пара была постарше. Им было под тридцать. А другая пара наших друзей была примерно нашего возраста.

– Какая непосредственность, – взмахнул руками Моничелли. – Вы считаете, что под тридцать – это очень много? Девочка моя, даже если вам под пятьдесят, то и тогда это очень и очень немного.

– Вам лучше знать, – пожала плечами Алиса, – но мы прилетали сюда только на два дня. И ничего плохого не делали.

– И даже не купались в бассейне? Или в океане, – не поверил Моничелли, – а может, вы вообще сидели в гостиной и спали каждый в своих комнатах?

Она покраснела. Потушила сигарету. С вызовом взглянула на обоих мужчин.

– Мы никому не обязаны давать отчет в своих действиях, – заявила Алиса, – и мы уже взрослые, самостоятельные люди.

– Тогда в чем проблема? – Моничелли поднялся со стула. – Вы будете сегодня купаться или вам нужна компания побольше? Предупреждаю, что лучше купаться в бассейне, чем ходить к океану. Там иногда попадаются акулы. Даже почти на берегу. Они бывают такие голодные, что готовы нападать даже на людей. Хотя некоторые из двуногих любят рисковать, ведь на мелководье у несчастных хищников гораздо меньше шансов на добычу, и любой опытный мужчина, вооруженный ножом, может легко убить акулу.