Власть маски
Шрифт:
– Интересно, – пробормотал Дронго, – в таком случае – кого мы принесли в дом и чей труп сейчас лежит рядом с гаражом?
– Несчастного Антонио Моничелли, – кивнул Линдси, – но убийства все равно не было. Мы все вместе обедали сегодня за столом, когда Юхан в очередной раз поспорил со своей матерью…
– Вы хотите сказать, что у них часто случаются подобные ссоры?
– Как вам не стыдно, Эдуардо, – вмешалась Агнесса, – заниматься сплетнями.
– Никаких сплетен, – хладнокровно возразил Линдси. – Юхан давно уже не ребенок. Жаль, Агнесса, что вы этого не замечаете. Он довольно брутальный тип, который проводит много времени
– Вы его всегда не любили, – перебила визажиста Агнесса, – вам не нравится, что он пользуется успехом у женщин, что его все любят.
– Вы еще скажите, что я ревную его к женщинам, – поморщился Линдси, – вы же знаете, что у меня другие предпочтения.
– Именно поэтому вы его и не любите, – не успокаивалась Агнесса.
– Почему вы считаете, что ссора Юхана с матерью каким-то образом связана с произошедшим на побережье? – спросил Дронго, решив прервать этот ненужный спор.
– Вы не помните, что она сказала? – усмехнулся Линдси. – Она пообещала в последний раз дать ему деньги, но лишить его части наследства. По-моему, здесь нужно искать, кому выгодно то, что случилось. Моничелли вызывал явное раздражение у нашего молодого отпрыска. Ему не нравился ни выбор матери, ни этот победный плейбой, ни его успехи в бизнесе. К тому же мистер Барнард был сегодня у нотариуса и вполне мог завтра привезти его на виллу, чтобы изменить завещание Кристин. Я допускаю, что Юхан не хотел убивать своего отчима. Они повздорили на пляже, и Юхан его ударил. Потом пытался спасти, но ничего не вышло. Вы обратили внимание, что Алиса была в купальном костюме? Они там не купались, а занимались любовью, и, когда пришел Моничелли, между ними произошла ссора. Вот так все и было. Или так могло быть.
– Вы невыносимый лжец, Эдуардо, – снова вмешалась Агнесса, – подставляете мальчика, который вам ничего плохого не сделал. Разве он мог поднять руку на человека, которого любила его мать. Вы ничего не понимаете.
– Возможно, – согласился Линдси, – но господин Дронго готов подозревать даже меня, хотя ясно, что мне смерть Моничелли нужна была менее всего. Он не сделал мне ничего плохого.
– Но вы его тоже не любили, – неожиданно сказал Дронго, – ведь вам вообще не нравятся все, как вы говорите, плейбои?
– Не нужно так категорично. Я просто не понимаю мужчин, которые часто меняют женщин. Непостоянство в любви – признак непостоянства в жизни. Без постоянных приоритетов трудно жить.
– Он еще нам дает советы, – удивился Горлач, – сам спит с кем попало, а нам дает советы, как себя вести.
– Я с вами не разговаривал, мистер Горлач, – учтиво заметил Линдси. – На вашем месте я бы молчал. Вы вообще образец настоящего плейбоя. Совмещаете приятное с полезным. Красивая женщина и куча денег при ней.
– Ах ты мерзавец, – разозлился Горлач, – я сейчас тебя прибью. Ты еще смеешь давать мне советы.
Он поднялся со своего места и двинулся к Линдси. Дронго встал между ними.
– Спокойно, – посоветовал он Горлачу, – вы сами нарвались на подобный ответ. Не нужно никогда и никого оскорблять.
– Пошел он к черту, – проворчал Горлач, но снова уселся на место.
– Я вижу, что вызываю у вас непонятное раздражение, – спокойно заметил Линдси, – значит, мне пора удалиться. И не нужно так драматизировать все события, происходящие на этом чудесном острове. Моничелли прекрасно прожил свою жизнь. Я думаю, ему будет весело
Линдси поднялся и вышел из комнаты. Его шаги были почти неслышны на лестнице. Горлач проводил его угрюмым взглядом.
– У меня разболелась голова, – вздохнула Агнесса, – я пойду посмотрю, как чувствует себя Кристин. – Она встала.
Агнесса вышла из комнаты. Дронго с Горлачом остались вдвоем. Дронго налил себе воды.
– Нервничаете? – спросил его по-русски Горлач. – Правильно делаете. Только вы не беспокойтесь. Ничего особого не произойдет. Я вам уже говорил. Здесь в полиции работают сплошные олухи. Это вам не американская полиция и даже не наша родная милиция в Киеве. Все равно ничего не поймут и ничего не найдут. Приедут и уедут. У них на острове не бывает убийств и тяжелых преступлений. Здесь масса мелких воришек обирают зазевавшихся туристов. Вот и все преступления.
Горлач взял бутылку виски и налил себе. Затем, не разбавляя и не кладя лед, залпом выпил.
– Будете допрашивать и меня тоже?
– Конечно, буду. Вы тоже выходили на пляж. Я видел запись.
– Ну и что? Мне вообще нравится здесь гулять. Красивое место, хороший пляж. Если вы думаете, что я убил несчастного Моничелли, то ошибаетесь. Я не его родственник. У меня с ним не было ничего общего.
– Разве? – спросил Дронго. – Я слышал сегодня, как вы спорили с ним, пытаясь уговорить его стать вашим компаньоном.
– Он не согласился, – отмахнулся Горлач, – вы же сами все слышали за обедом. Сгорел мой проект синим пламенем. А я, дурак, все расписал для Кристин, думал уговорить ее. И вот такое несчастье. Вы же умный человек и должны понимать, что его смерть была мне совсем не нужна. Сейчас его жена не в том состоянии, чтобы рассмотреть мой план. И очень жаль. План великолепный. Можно было заработать кучу денег.
– Вы считаете, что находитесь вне подозрений? – спросил Дронго. – Я бы на вашем месте так не считал. Ведь вы присутствовали за обедом, когда Кристин сказала, что может изменить завещание. По этому новому завещанию Юхан исключался из наследников списка. И тогда оставались Моничелли и сестра Кристин Агнесса, близкий вам человек. А теперь, после неожиданной смерти Моничелли, осталось только два человека. Агнесса и Юхан. Неплохой расклад, Горлач, вы не находите?
– Очень неплохой, – согласился, не моргнув глазом, Горлач, – только ко мне он не имеет никакого отношения. Я не могу получить деньги Агнессы хотя бы потому, что я еще женат.
– В Америке нетрудно получить развод, – возразил Дронго, – и жениться второй раз. На очень богатой женщине.
– Но для этого Кристин должна умереть, – сказал Горлач, глядя в глаза своему собеседнику.
– Да, – согласился Дронго, – чтобы вы стали богатым человеком, она должна умереть.
Они молча смотрели друг другу в глаза. Первым не выдержал Горлач.
– Какой-то дурацкий разговор, – вздохнул он, отводя глаза. – Это все из-за смерти бедного Моничелли. Такая глупая смерть. Какой-то дурак ударил его ножом. Вполне возможно, что это какой-нибудь местный наркоман. Здесь такие водятся в изобилии.
– Вы не верите, что они повздорили с Юханом?
– Не знаю. Мне все равно. Это не мое дело. Пусть даже если они и поругались. Пусть Кристин решает, кто виноват.
Горлач начал искать сигару. Дронго вспомнил про его палец. Он протянул руку и схватил своего собеседника за ладонь, поворачивая его к себе.