Владыка
Шрифт:
Мелисса неожиданно споткнулась и изумленно посмотрела на повелителя эльфов.
— Как это?!
— Мы слишком сроднились, поэтому моя слабость сказывается и на чертогах. Но именно поэтому здесь абсолютно безопасно. Даже сейчас, когда мои силы уже не те. И так будет до самой моей смерти.
— Так это что… тоже твой ясень?! — внезапно прозрел Тир. — И стены, и пол… это из него сделано?!
— Он везде, мой мальчик, его ветви повсюду. Пронизывают дворец до самого основания, оплетают изнутри и снаружи, и именно это дает мне такую силу. Поэтому же я так долго сопротивляюсь Уходу: в последние десять лет я ни разу не покидал чертоги. А чтобы ты понял, насколько тут все тесно связано, я покажу тебе
— Но я думала, вы прячете их в роще, — немного растерянно оглянулась Милле. — Она же хорошо защищена, и там много ясеней, среди которых легко спрятать тот, единственный. Разве нет? Разве он — не одно большое дерево, возле которого обвивается ваш знаменитый дракон?
— Нет, дитя. Дракон — всего лишь воплощение силы Изиара. Это только символ, дань прошлому, красноречиво напоминающая о связи магии с родовым деревом. Потому что, на самом деле, мы словно те древние драконы, не смеющие отойти от нашего ясеня. Мы — те, кто изображен на родовых перстнях. Мы выбрали для себя такой путь, и мы то, что оставил после себя проклятый владыка. Дракон на кольцах — это средоточие нашей силы и часть нашей души. Поэтому наша сила — это огонь. Не слушай менестрелей и болтунов: все остальное — просто слухи, призванные ввести чужаков в заблуждение. Кроме вас двоих, никто в мире не знает, насколько разнятся правда и вымысел, как никто не знает того, что наш дракон на самом деле не существовал нигде, кроме наших сердец. Что же касается ясеня, то священная роща хоть и стоит в самом центре моих владений, в действительности слишком уязвима для такого сокровища: один хорошо направленный удар, и она сгорит, как любой другой лес. А вместе с ней может сгореть и родовой ясень — наша опора и источник бесконечной силы для магов. Потерять его — смертельно опасно для рода Л’аэртэ. Однако здесь, где магией пропитан каждый листок и каждая ветка, этого не случится — в чертогах способен гореть лишь один огонь. Причем именно тот, который не сумеет нанести ясеню вред.
— «Огонь жизни»?
Владыка открыл последнюю дверь.
— Да. Здесь почти не работает магия — ни подгорное пламя, ни магия светлых и ничто иное вообще. Только дар Л’аэртэ. Он же является единственной силой, которая при желании способна все это уничтожить. Магии вокруг настолько много, что она пропитывает любую травинку. И каждую из них я могу превратить в оружие точно так же, как любую ветку, шип или листок. Именно поэтому я властвую здесь почти неограниченно.
— Ага. Если находишься в силе, — пробурчал Тир. — А если у тебя ее не останется, ничего ты не сделаешь. Тебя убивать будут под ясенем, а ты и пальцем не сможешь пошевелить. И никто не заступится — ни хранители, ни совет, ни ваш пресловутый дракон. А когда ты умрешь, тут все рассыплется карточным домиком и за пару веков порастет травой, если, конечно, ты не передашь власть другому потомку Изиара.
Тирриниэль остро взглянул на осведомленного сверх меры «потомка».
— Если я не найду себе достойную замену, чертоги погибнут, а вместе с ними и весь лес вскоре станет непригодным для жизни. После этого мой народ будет вынужден покинуть это место. Он постепенно растворится среди других рас, рассеется по свету, попытается выжить на других землях, но найти другую родину наверняка не получится, потому что все доступное пространство теперь занимают люди. Про Темный лес вскоре забудут, а мое имя проклянут. Перворожденные будут влачить жалкое существование, и у них не будет ни дома, ни силы, ни воли. Только воспоминания. Именно поэтому Иттираэль так беспокоится.
Дети снова переглянулись и промолчали, но царственный эльф и не думал их уговаривать. Все, что мог, он уже сделал. В конце концов, он больше не считал, что жизнь его народа стоит
— Мне жаль, — все-таки обронила Мелисса, осторожно тронув за рукав опечаленного правителя, и тот с улыбкой обернулся.
— Не бери в голову, дитя. Вас это не касается, и я больше не собираюсь перекладывать свой долг на ваши плечи.
— Тирриниэль…
— Мы пришли, — махнул рукой в открывшийся проем владыка эльфов, прервав Милле на полуслове. — Смотрите! Вот он — наш родовой ясень. Узнаете?
Дети послушно шагнули внутрь, но на самом пороге обмерли, а потом подняли на повелителя одинаково расширившиеся глаза и в голос ахнули:
— Не может быть!
ГЛАВА 15
— Почему мы уходим именно отсюда? — вполголоса поинтересовался у Маликона Корвин, оглядев крохотную полянку, на которой сейчас было слишком тесно. — Разве не проще было открыть портал в городе? Или, на худой конец, поближе к дороге? Зачем мы забрались в самую чащу?
Эльтар-рас кинул быстрый взгляд на окружившую Таррэна и что-то оживленно обсуждающую между собой неразлучную троицу и покачал головой: кажется, Линнувиэль слишком быстро вошел в круг друзей молодого лорда, вместе с Беликом и этим светлым, который даже сейчас, оставшись один на один с темными, чувствовал себя комфортно. Более того, не пытался спорить с ними по пустякам. На дерзкие выходки Белика не обращал никакого внимания. С Таррэном общался по-свойски, не стесняясь порой и ругнуться вполголоса. Леди Мирене отвесил изысканный поклон. На Линнувиэля одно время настороженно косился, но, видя отношение друга и его пары, успокоился: Белка доверяла молодому магу, а значит, тревожиться не о чем. И теперь они вчетвером беседовали, готовясь к открытию прямого портала в Темный лес.
— Маликон? — нетерпеливо помялся Корвин.
— Не знаю, — наконец ответил эльтар-рас, следя за выразительной жестикуляцией светлого. — Но, кажется, портал будет слишком велик, чтобы закрыться за нами бесследно. Похоже, они опасаются пожара и хотят во время открытия быть как можно дальше от селений смертных.
— Это я понял. Но для чего мы забирались в такую даль? Стиллос — в двух днях пути! До ближайшей деревни — больше суток ходу! Неужели не нашлось места поближе?
— Не знаю, — медленно повторил Маликон. — У Белика спроси. Это была его идея.
— Нет уж, благодарю. Лучше я подожду, чем дело кончится. Надеюсь только, они не решат идти вчетвером, бросив нас в этой глуши?
— Тогда бы они и из города ушли вчетвером. И лошадей не стали бы продавать. К тому же Таррэн не оставит Мирену без охраны. Сартас, как считаешь?
— Согласен, — кивнул советник, покосившись на громадных гаррканцев, которых молодой лорд не пожелал ни продать, ни отпустить, тогда как остальных скакунов действительно велел оставить в ближайшей деревеньке. — Но мне совсем не улыбается во время перехода иметь за спиной этих зубастых монстров.
Карраш, почувствовав пристальный взгляд, обернулся, внимательно оглядев настороженно стоящих поодаль бессмертных, после чего приблизился к хозяйке и тихо фыркнул что-то ей на ухо.
Белка устало потерла виски.
— Подожди, малыш, мне немного не до них, хотя… Сартас, перестань сверлить взглядом мою спину. Хочешь помочь — не стой столбом, иди и делай, потому как нам сейчас любая помощь пригодится. А если ни Торка не смыслишь в рунах, то лучше помалкивай.
— Почему не смыслю? — опасно прищурился Сартас и неуловимо быстро скользнул в сторону Гончей. — Кое-что мне известно. А в чем проблема?