Владыка
Шрифт:
– Ежели колониальные власти начнут препоны чинить святым проповедникам, – нахмурил брови суровый парагвайский владыка, – то у нас в запасе уйма революционеров-меньшевиков без дела мается. Вот тогда познакомятся супостаты с марксистскими идеями, а для большей острастки мы можем и ярых анархистов командировать. А мало буржуям покажется, так коммунистов из европейских стран подтянем, там на них гонения начались. Денежками и оружием мы уж их снабдим для продвижения перманентной революции.
– В отсталых странах рабочего класса немного, – замотал головой барон.
–
– Для организации смуты – самое то, – признав убийственные доводы, поднял обе ладони генерал. – Клирики и политики предпочтут чуток потерпеть соседство православной миссии, чем разжигать пожар мировой революции. А ещё кого, владыка, собираетесь заслать в колонии?
– Надо будет куда-то выпускников полицейской академии пристроить, – широко размахнулся тот. – Пусть практического опыта набираются, пока частные сыскные агентства в Европе и Америке в рост ещё не пошли. Из медицинской академии можно отправлять студентов попрактиковаться, а попутно и подзаработать на платных услугах.
– Достаточно, владыка, – запросил пощады генерал. Врангель ещё раз убедился, что ему слабо тягаться с анархистским вождём в революционном творчестве. – Лучше поясните, как организуете передачу секретной банковской информации по радиообмену, ведь враг не дремлет.
– Банковские и шпионские сведения будут закодированы и перемешаны с бытовыми телеграммами и сводками о погоде.
– А ежели весь объём радиограмм расшифруют? – фантазировал генерал.
– Мои казаки давно уже приловчились к цифровому коду, где каждая группа цифр обозначает, как китайский иероглиф, определённое слово, – похвастал атаман. – Таблицы часто обновляются.
– Но ведь оператор может допустить ошибку при приёме, да и помехи в эфире пакостят, – засомневался Врангель. – А уж на дальней дистанции и вовсе беда.
– Для верности радиограммы передаются несколько раз, и приём осуществляют разные радисты, – выдал невеликий секрет Алексей. – А банковская информация вообще будет посылаться кусками, дублироваться разными шифрами и на различных частотах. Понять смысл можно, лишь сложив все отрывки послания.
– Так, а с дальними радиопередачами как быть?
– Транслировать или пересылать по радиосети. – Алексей махнул в сторону радиорубки. – Вы же заглядывали к радисту, он у нас без дела не сидит. Глупо допускать простои дорогой аппаратуры, да и персонал надо усиленно тренировать, пока у нас ещё радистов больше, чем станций.
– Вы хотите все колонии опутать радиосетью? – округлились глаза у генерала.
– На весь земной шар радиосеть набросим, – широко размахнул руки мечтатель. – Эфир будет жужжать, как пчелиный улей. Радиостанции и ретрансляторы будут на каждой почтовой станции, на каждом дирижабле, на каждом корабле. Особо важные и маскирующие их сообщения будут помечаться цифровым кодом и пересылаться дальше неизвестному адресату. Только истинный
– Кто же разберётся в гудящем радиохаосе?! – ужаснулся Врангель.
– Враги уж точно запутаются, – рассмеялся владыка. – Зато наши суда воздушного и морского флота будут получать свежую сводку погоды, ведь под неусыпным взором окажется весь мир.
– Это сколько же потребуется радиостанций?! – присвистнул генерал.
– Скоро заработает радиозавод, и со временем у нас появятся тысячи приёмопередатчиков и автоматических ретрансляторов, – мечтательно глянул в тёмную даль парагвайский магнат. – В каждом корабле, автожире, воинском подразделении должна быть рация.
– Господа, автожиры спущены на воду, извольте понаблюдать за взлётом, – вернул прожектёров к реалиям насущного дня капитан.
Все прильнули к окнам рубки. В сгущающихся сумерках по обоим бортам «Летучего голландца» на речных волнах покачивались подсвеченные лучами прожекторов двухместные автожиры.
– Если не брать в гидроплан пассажира, то в воздух можно поднять сотню килограммов дополнительного груза, – доложил приёмной комиссии Лебединский и по телефонной трубке отдал команду в радиорубку на разрешение взлёта.
Автожир по левому борту закружил несущим пропеллером и, после короткого разбега по воде, полетел низко над поверхностью. Тот аппарат, что стартовал по правому борту, взлетел почти вертикально, даже одного метра не проскользив по воде.
– С предварительной раскруткой несущих лопастей винта автожир может взлетать против ветра даже без разгона, – пояснил тонкости пилотирования Алексей и рассмеялся: – Казаки в африканских колониях даже с болотной лужи смогут взлетать.
– А приземляться? – восхищённо взирая на чудной полёт, спросил Врангель.
– Почти без пробега, прямо на место посадки, – похвалился Алексей. – Лишь бы деревья не мешали пологой траектории спуска. В этом-то и основное преимущество автожиров над аэропланами – аэродромов строить не надо.
– Партизанская машина, – оценив перспективу её военного использования, поцокал языком генерал.
– Контрабандистская, – подняв указательный палец, поправил характеристику агрегата Алексей. – Удобная вещь в непроходимых джунглях и горных массивах, надо лишь малюсенькую площадку расчистить. А уж на речках и озерцах автожиру вообще раздолье для взлёта и посадки. Хотя с колёсами вместо громоздких поплавков скорость чуть выше и грузоподъёмность больше.
– Эдак через несколько лет казаки все колониальные страны завалят мешками парагвайских золотых рублей, – скосил глаз на главного мирового спекулянта Врангель и беззлобно проворчал: – Как саранча, вставшая на крыло, проникнут даже в самые отдалённые уголки дикого мира.
Революционный магнат-анархист мечтательно заулыбался в ответ:
– Да-а уж, разнесут добро по всему свету скоростные «Летучие парагвайцы».
Глава 2. Армия Судного дня