Владыка башни
Шрифт:
— Сколько... сколько времени?.. — Раздавшийся откуда-то сверху голос был тонким, придушенным смятением и тоской.
Лирна подняла глаза и увидела, что Малесса исчезла. Место уверенной в себе молодой женщины заняла испуганная девочка, смотревшая на принцессу со страхом, тонкими руками она обнимала себя за плечи. То есть лицо и стройная фигура жрицы остались теми же, а душа была иной.
— Малесса? — произнесла Лирна, подходя ближе.
Девочка издала полувсхлип-полусмешок на грани истерики, её глаза уставились склянку в ладони.
— Да-да. Я — Малесса, и моя власть велика и ужасна... — Она закончила
— Пять зим, — произнесла Давока. — С момента обновления.
— Пять зим... — Взгляд девочки скользнул по волосам Лирны, потом она посмотрела ей прямо в глаза. — Королева мерим-гер. Сколько же времени она тебя ждала. Сколько видений было... — Девочка протянула руку, погладив принцессу по щеке. — Какая красота... Какой позор... На что же это похоже...
— Малесса?
— ...когда убиваешь стольких людей? Видишь ли, сама я убила лишь свою мать...
Затем она исчезла. Лицо несчастной девочки уступило место вечной уверенности, рука, трогавшая лицо принцессы, отстранилась.
— Что она тебе сказала? — спросила Малесса.
Лирна принудила себя остаться на месте, хотя винтовая лестница манила к себе до невозможности. «Ты же хотела доказательств? — напомнила она себе. — Так вот они».
— Что убила свою мать, — ответила она, стараясь говорить твёрдо.
— Ах да. Грустная история. Юная красавица, добрая, к тому же владеющая даром целительницы, но вместе с тем — совершенно безумная, если не сказать — несущая смерть. Так часто бывает с целительством: некоторые стороны дарованной тебе власти расшатывают разум. Все имеет свою цену. И вот ты уже воображаешь, что твоя мать одержима богом ненависти Джишаком. После убийства матери ей пришлось покинуть клан. Люди не казнили девушку из уважения к её дару, ибо все лонакхим знают, что одарённых может судить лишь Малесса. Она бродила по горам, пока Давока не отыскала её и не привела ко мне. Прекрасный сосуд, один из лучших. Хотя и стремится освободиться от меня чаще, чем её предшественницы.
Повернувшись к Кираль, она схватила её за израненную руку. По телу девочки пробежала судорога, она немного пришла в себя и забилась в руках Давоки.
— Я... Сестра? — Она заглянула в лицо воительницы. — Мне... так холодно.
Малесса отпустила её руку, и Лирна невольно ахнула. Безобразная рана исчезла, затянувшись на глазах. На коже оставался рубец, но и только. «Доказательство».
— Как же это все-таки утомительно, — тряся рукой проговорила Малесса, и её чистый лоб прорезала морщинка. — Утомляет больше прочего. Возможно, именно тут и берет своё начало сумасшествие: с каждым излечением ты теряешь часть себя. Альтурк здесь? — обратилась она к Давоке, отступая на шаг.
— Здесь, Малесса.
— Без сомнения, потерянный и сломленный. Талесса без клана. Было бы лучше из сострадания позволить ему кинуться в Пасть Нишака.
— Я в великом долгу перед Альтурком... — начала было Лирна, но Малесса жестом остановила её.
— Не беспокойся, королева. Он слишком ценен, чтобы позволить ему погибнуть из-за жалости к самому себе. — её взгляд задержался на обескураженном лице Кираль, потом она вновь взглянула на Давоку. — Десять веков жизни научили меня без рассуждений отбрасывать опыт, приобретённый в результате жестокого урока. Тварь, поработившая твою сестру,
— Малесса, — Давока торжественно кивнула, — я тоже прошу места в отряде сентаров. Я буду для них твоими глазами и твоим голосом...
— Нет-нет, моё сверкающее копьё, — с улыбкой покачала головой Малесса. — Для тебя у меня есть более важное задание, хотя ты, наверное, расценишь его как проклятие. Отведи свою сестру наверх, ей надо отдохнуть. А нам с королевой нужно потолковать. — Она обернулась к Лирне.
Давока нежно подняла Кираль на ноги. Девушка озиралась вокруг со смесью страха и удивления, и они усилились, когда она заметила Лирну.
— Она видела, — прошептала Кираль, отшатываясь. — Она слышала... Она знала...
— Тихо, тихо, котёнок, — успокоила её Давока. — Это Льерна, королева мерим-гер. Она наш друг.
Кираль сглотнула и опустила взгляд, страх сменился раскаянием.
— Я хотела убить её... Хотела уничтожить её, больше всех прочих... Я чувствовала это желание...
— Я знаю, что этого хотела вовсе не ты. — Лирна подошла к девушке и подняла за подбородок её лицо. — Твоя сестра стала сестрой и мне, следовательно, ты — тоже.
— Я тебя боялась... — Выражение лица Кираль было близко к благоговению. — Поэтому и хотела убить. Ты казалась чем-то новым, неожиданным... Ни один ильварек не помог распознать твою природу.
Ильварек? Слово звучало архаично, оно напоминало лонакское, означающее «зрение», но девушка произнесла его так значительно, что Лирне сделалось не по себе.
— Ильварек? Я не знаю такого слова.
— Отведи свою сестру наверх, Давока, — мягко, но непреклонно напомнила Малесса.
Давока кивнула и повела Кираль к спиральной лестнице, но девушка продолжала шептать:
— Когда я спала, мне снился кошмар... Оно задушило собственное дитя...
— Позволь мне показать тебе кое-что, — сказала Малесса, когда стих голос Кираль. — То, что обычно позволено видеть лишь глазам лонакхим.
Темнота в туннеле оказалась не такой непроницаемой, как ожидала Лирна. Стены светились тусклым зелёным светом, поэтому факел им не потребовался.
— Это что-то вроде порошка, его находят в западных холмах, — объяснила Малесса. — Он светится и никогда не гаснет. Его принесли сюда и покрыли им стены выдолбленных в Горе пещер. Изобретательно, не правда ли?
— Довольно-таки, — согласилась Лирна. — Почти так же изобретательно, как и твой ум, Малесса?
Та не ответила, но Лирна знала, что Малесса улыбается.
— Почему ты так решила?
— Ловушка без приманки — не ловушка. Моё путешествие сюда, совершенное по твоему приглашению, было непреодолимым соблазном для твари, которую ты только что изгнала. Уверена, ты все точно рассчитала.
— Именно так.
— Чтобы проводить меня сюда, погибло много хороших людей. И твоих, и моих.