Владыка башни
Шрифт:
Ваэлин устало откинулся в кресле, изучая линию на карте, прочерченную Адалем, — они скакали весь день, чтобы вернуться в башню до заката. Адаль выбрал самую подробную карту Пределов из тех, что хранились в покоях лорда. Снаружи доносились крики мужчин, возбуждённых надвигающейся войной. Гвардейцы Северной башни и люди капитана Орвена точили оружие, седлали лошадей. А он-то надеялся, что дни карт и баталий остались позади и что здесь, в Пределах, ему не придётся больше руководить сражениями. Но, как и всегда, война шла за ним по пятам. Некоторым утешением служило то, что песнь крови звучала необычно тихо.
— Какова была численность Орды в прошлый раз? — спросил он.
— Остаётся только гадать, милорд, — ответил Адаль. — Они двигались огромной волной, без деления на отряды или полки. Брат Холлан в своей хронике оценивает их количество в сотню тысяч, включая детей и стариков. Орда — это не столько войско, сколько народ.
— Северные поселения предупреждены?
— Гонцы отправлены, — кивнула Дарена. — Они, конечно, постараются организовать оборону, но людей у них мало, и без помощи они долго не продержатся.
— Хорошо. — Ваэлин поднялся. — Капитан, созывайте сбор. Отберите ответственных людей, которые смогут организовать оборону башни и города. Мы же во главе гвардейцев короля и Северных пределов отправимся на север, чтобы помочь поселенцам.
— Более половины моих людей расквартированы по разным поселениям, — заметил Адаль, мельком взглянув на Дарену. — Мы вряд ли наберём больше полутора тысяч человек.
— Всё лучше, чем ничего. — Аль-Сорна взял со стола свой полотняный свёрток и пошёл к лестнице. — Выезжаем как можно раньше. Госпожа Дарена, как я понимаю, вы хотите остаться? Но я вынужден просить вас поехать с нами.
Та удивлённо подняла брови. На самом деле Ваэлин знал, что она готова была требовать, чтобы её взяли в поход.
— Я... готова, милорд.
Они скакали весь день, до самой ночи. Когда стемнело, разбили лагерь в предгорьях, в двадцати милях к северу от башни. Алорнис просто взбесилась, когда они прощались на ступенях башни, но Ваэлин остался непреклонен:
— Художнице нет места на войне, сестрёнка.
— И что же я должна, по-твоему, теперь делать? — воскликнула она. — Сидеть, сложа руки, день за днём ожидая новостей о твоей судьбе?
— Сомневаюсь, что тебе это удастся. — Ваэлин сжал руки девушки, поцеловал в лоб и, не оглядываясь, пошёл туда, где один из гвардейцев держал под уздцы Огонька. — Между прочим, — бросил он, забираясь в седло, — ты мне нужна именно здесь, в Башне. Присутствие сестры владыки успокоит народ. Уверен, они будут спрашивать о новостях, так ты всегда говори, что всё будет хорошо.
— А оно будет?
Ваэлин подъехал к ней, наклонился и тихо прошептал:
— Не знаю.
Гвардейцы Северной башни споро развернули лагерь: костры зажжены, лошади стреножены и рассёдланы, пикеты выставлены, и всё это проделано без каких-либо специальных распоряжений капитана Адаля. Королевская же гвардия действовала с точностью до наоборот: костры и палатки выстроены словно по линеечке, а капитан Орвен, инспектируя подчинённых, оштрафовал двух человек за дурно начищенные доспехи.
— Не слишком похоже на пустыню, не так ли,
— Вы были на Кровавом Холме, капитан? — спросил Ваэлин.
— Так точно. Моё первое сражение, по правде говоря. Можно сказать, повезло. Во время последней атаки получил копьём в бедро, вот лекари и отправили меня сначала в Унтеш, а оттуда уже на корабле назад, в Королевство. Если бы не ранение, то после падения города я бы остался там вместе с королём.
— Они убили всех, кроме него, да? — спросила Дарена.
— Верно, госпожа. Я единственный, кто выжил из всего моего полка.
— Похоже, эти альпиранцы такие же дикари, как и ордынцы, — заметил Адаль. — Мои люди могут рассказать множество историй о притеснениях со стороны имперцев.
— Они вовсе не дикари, — сказал Ваэлин. — Просто были очень обозлены. И не без причины. — Он повернулся к Дарене. — Мне нужно больше знать об Орде. Кто они и чего хотят?
— Крови, — ответил Адаль. — Крови всех тех, кто не принадлежит к их племени.
— То есть вера велит им убивать чужаков?
— По крайней мере, они этим и занимаются. А об их вере нам ничего неизвестно. Язык, на котором они говорят, — это нечленораздельное сочетание щелчков и звериного рычания. Пленные, которых мы захватывали, были настолько дикими, что оказалось невозможно сохранять им жизнь или добиться от них чего-нибудь осмысленного.
— Я слышал, они используют в сражениях гигантских кошек и ястребов, — сказал Орвен.
— Так и есть, — кивнул Адаль. — На наше счастье, кошек было всего несколько сотен. Не так просто остаться в строю и не дрогнуть, когда оказываешься перед подобными чудищами, доложу я вам. А эти их копьястребы... Их были тысячи, они с клёкотом кидались на нас, стремясь вцепиться в глаза. До сих пор многие ветераны в Пределах носят на лице чёрные повязки.
— Как же вы победили? — спросил Ваэлин.
— Так же, как побеждают во всех прочих битвах, милорд. Сталь и... — Капитан Адаль с улыбкой взглянул на Дарену. — И правильная разведка вражеских диспозиций.
— Правильная разведка? — приподнял бровь Аль-Сорна, в свою очередь посмотрев на Дарену. Женщина, сделав вид, что не может сдержать зевоту, поднялась на ноги.
— Прошу прощения, господа, но я должна отдохнуть перед завтрашней дорогой.
Два дня спустя они достигли первого поселения — скопления огороженных частоколом домиков под сенью горного кряжа, все южные склоны которого были изрыты шахтами. У ворот их встретили сержант Северной гвардии и донельзя взволнованный староста деревеньки.
— Есть какие-нибудь новости, госпожа? — спросил последний у Дарены, потирая влажные руки. — Когда они нападут на нас?
— Мы их пока не видели, Идисс, — заверила его Дарена, в её голосе отчётливо сквозила неприязнь. — А вы разве не хотите поприветствовать нового владыку башни? — указала она на Ваэлина.
— Ну разумеется! — Мужчина поспешно поклонился Аль-Сорне. — Прошу прощения, милорд. Добро пожаловать в нашу Гору Мирны. Мы чрезвычайно рады видеть вас здесь.
— Нет ли известий из других поселений? — спросил Ваэлин.