Владыка башни
Шрифт:
— Пришла пора и нам поплясать, госпожа.
Девушка пристроила свой ильмовый лук рядом.
— Я все хотела расспросить вас о нем. — Она постучала пальцем по резному древку.
— Ничего, завтра поговорим, — ответил Антеш с лёгкой усмешкой.
Первый воларец, добравшийся до бойницы, оказался дюжим детиной со смуглой свирепой физиономией под низким железным шлемом. Вопя что-то от ярости и ужаса, он перевалился через парапет. Рива рванулась вперёд, поднырнула под размашистый удар воларца, прокатилась низом, вскочила на ноги и вонзила меч под подбородок врага. Надавила,
Воларцы лезли уже со всех сторон, копейщики с исступлёнными криками кололи и протыкали их, стена превратилась в клубок дерущихся людей. Внимание Ривы привлёк один из нападавших. Ловко сразив пикинёра, он врубился в свалку, держа в каждой руке по короткому мечу. Трое защитников один за другим пали под его ударами. Доспехи этого воина отличались от доспехов прочих воларцев: они были не столь тяжелы и оставляли открытыми руки, за исключением лишь наручей на запястьях. Шлема на бритой голове не было. Ни малейшего признака эмоций не отражалось на его лице, когда он дрался, отступал на шаг, избегая ударов, или наносил их сам — он бился со скоростью, недоступной простой смертному.
Не слушая предупреждающего крика Ривы, Аркен с воплем бросился на мечника с секирой. Опытный противник лишь поднял над головой скрещённые мечи, парировал выпад, а затем пнул мальчишку в живот. Тот выронил оружие и рухнул на спину. Рива кинулась на воларца, уже готового нанести смертельный удар, и легко задела его по щеке, заставляя отступить. Не выказывая удивления и игнорируя кровь на лице, воин мгновенно развернулся и напал на девушку. Первый меч целил ей в голову, второй — в живот. Рива крутанулась, одним отвесным движением отбивая оба клинка, потом внезапно упала на колено и круговым ударом рассекла ногу воларца выше щиколотки. На его икрах оказались толстые поножи, так что порез вряд ли был опасен. И действительно, словно не заметив раны, воларец с размаху опустил меч ей на голову. Но остриё чиркнуло по граниту — девушки там уже не было. Извернувшись, Рива вскочила на ноги и рубанула врага по шее.
Оба меча со звоном упали на камни. Воин рухнул на колени, дёрнулся, повалился лицом вниз и затих.
Переведя дыхание, Рива поискала взглядом Аркена. Паренёк стоял среди защитников крепости и смотрел на девушку, держась за грудь. Воларцев на стене больше не было. Рива подошла к парапету и посмотрела вниз. Враги бежали: кто прятался за щитами, пытаясь добраться до дамбы, другие просто неслись куда глаза глядят, не разбирая дороги, и падали, сражённые стрелами.
— Похоже, у нас передышка... — начала Рива, оборачиваясь назад, и замолчала.
Все мужчины, опустив головы, стояли на коленях. Рива огляделась, ожидая увидеть своего дядю на стене, но владыки здесь не было. Все, включая Антеша и Аркена, опустились на колени перед ней, Ривой.
— Вот только этого не надо, а? — жалобно проговорила она.
Весь остаток утра Рива помогала перетаскивать
— Взгляните! Возможно, это вас заинтересует, юная госпожа, — подозвал её Гарин.
Взяв какой-то инструмент, он подошёл к лучнику — тому самому, которому прошлой ночью стрела угодила в щеку. Древко уже удалили, но наконечник крепко засел в лицевых костях. Парню дали внушительную дозу красноцвета, но он все равно постанывал от боли, не сводя испуганных глаз с инструмента в руке Гарина.
— Он называется ланцетом Мустора, в честь вашего покойного батюшки.
Лучник отпрянул, когда брат Гарин склонился над ним, близоруко изучая промытую, но до сих пор кровоточащую рану. Рива взяла раненого за руку и ободряюще улыбнулась.
— В честь моего батюшки?
— Именно. Всё дело в той знаменитой стреле. Она оставила рану, точь-в-точь такую, как у этого бедолаги. Наконечник застрял глубоко, и любая попытка извлечь его грозила смертью пациента. Целителю пришлось изобрести новый ланцет. — Брат поднял железяку, показывая Риве. — Видите, какая у него форма? Тонкий кончик можно подвести под остриё наконечника, а потом — р-раз! — Он провёл большим пальцем по ланцету, и тот разошёлся надвое. — Я развожу его, захватываю наконечник и быстро удаляю.
— А это не больно?
— Не больно? О Вера! — Гарин наклонился над лучником и начал осторожно вводить ланцет в рану. — Нет-нет, о боли тут речи нет. Я бы назвал это изощрённым мучением. Держите его покрепче, ладно?
Аркен нашёлся в общем зале постоялого двора, где пожилая целительница накладывала повязку ему на грудь.
— Ребра поломаны, — грустно усмехнулся мальчишка. — Хорошо хоть, всего два — и то хлеб.
— Это было глупо, — бросила Рива. — В следующий раз выбирай противника по силам.
— Там таких не было. Не суди по себе.
— Готово, — сказала врачевательница, затягивая повязку. — Я бы дала тебе флакон красноцвета, но запас у нас невелик, только для тяжелораненых.
— Во дворце найдётся настойка, — сказала Рива. — Я вам пришлю.
— Она нужна вашему дядюшке, юная госпожа.
«Столько выпить он просто не успеет», — подумала Рива и поморщилась от жестокости этой мысли.
— Он... Он не хотел бы, чтобы его подданные страдали, — ответила она и пожала руку Аркену. — Давай, отдохни как следует.
Лорда Антеша Рива застала в привратницкой. Они с Арентесом спорили о том, как расставить солдат.
— Теперь они поняли, что нападение на два участка ничего не даёт, — с нарочитым терпением внушал Антеш. — Завтра они атакуют несколько точек разом. Отец свидетель, силы для этого у них найдутся.
— Мы должны держаться, — фыркнул Арентес. — Придержать отборные отряды для контратаки на случай прорыва.
— Если они прорвутся, город для нас потерян, милорд.