Владыка башни
Шрифт:
Слишком много. Я убедил твоего деда бежать вместе с твоей матерью. Сам же, с моими людьми... Нам удалось долго сдерживать нападавших, это была великая битва... — Глаза рыцаря закатились, голова поникла.
— Я найду для него коня, — сказал Френтис, похлопав Арендиля по плечу.
Как выяснилось, бойню пережило несколько лошадей. Френтис приказал собрать их и поручить заботам мастера Ренсиаля, которому это должно было пойти на пользу. До сих пор несчастный либо сидел в прострации, глядя перед собой, либо принимался перечислять имена своих лошадей любому, кто
Выбрав прекрасного вороного жеребца, который раздувал ноздри при виде пожиравших трупы собак, Френтис шёпотом успокоил его и повёл туда, где в беспамятстве лежал рыцарь. По пути он встретил Джанрила Норина, тот расхаживал, лениво помахивая мечом, перед шестью выжившими воларцами.
— Неужели ни один из вас петь не умеет, а? У нас по вечерам тоска смертная, я желаю развлечься. Ты! — остановившись, Джанрил ткнул остриём меча в щеку первого во ларца. — Пой!
Подойдя ближе, Френтис увидел, что из глаз мужчины, испуганно воззрившегося на грозного менестреля, текут слёзы.
— Я приказал тебе петь, сучёныш, — прошипел Джанрил, приставляя меч к уху воларца. — Я тоже когда-то пел, а моя жена танцевала...
— Сержант! — окликнул его Френтис.
— А, это вы, брат. — Джанрил неохотно обернулся.
— У нас нет времени. Вот этот, — Френтис показал на третьего в ряду, — судя по всему, капрал. Заберите его в лагерь и допросите, остальных — кончайте. Да поскорее.
Джанрил продолжал безучастно смотреть на него, затем медленно кивнул:
— Как скажете, брат.
— Мы и понятия не имели, почему Дарнел решил напасть именно в тот момент, — рассказывал Эрмунд.
Искажённое тревогой лицо рыцаря багровело в свете костра. Рядом с ним сидела Иллиан и гладила собаку, умостившую свою башку ей на колени. Поначалу девушка нервничала, когда к костру приблизился Кусай со всей стаей — и одна из молодых сук, чуть мельче, чем другие, начала к ней ластиться.
— Ты ей понравилась, — объяснил Френтис.
Кусай устроился слева от Френтиса, а один из молодых псов — справа. Собаки были длинноногими, узкомордыми и не такими крупными, как их предок, Меченый. Впрочем, беззаветная преданность и послушание, присущие травильным псам, им вполне передались, к тому же они лучше поддавались контролю. По словам Греалина, погибший мастер Джекрил называл их «гончими Веры».
— Я узнал о вторжении, попав в плен, — продолжал Эрмунд. — И чего только не насмотрелся по пути, доложу я вам. Дарнел торопился свести счёты со всеми, кто когда-либо перешёл ему дорогу.
— А как насчёт вассалов Дарнела? Они его поддержали? — спросил Греалин.
— Сидя в повозке, много не узнаешь, брат, — ответил Эрмунд. — Собственные рыцари наверняка остались ему верны, он же их под стать себе подбирал. Все как один — порочные тупицы, ведомые алчностью, а не честью. Но настроение народа мне хорошо известно, Дарнела никогда не любили. И вряд ли его сношения с захватчиками послужат ему на пользу.
— А мой
— Увы, мой мальчик. На его месте я бы поехал на север, к Скелльскому перевалу, и попытался добраться до форта ордена.
— Тамошний гарнизон уж не тот, что прежде, — заметил Греалин. — За последние годы аспект Арлин основательно сократил его численность. Так что вряд ли брат Соллис приведёт нам существенное подкрепление.
— Значит, будем сражаться сами, — произнесла Давока.
— Думаю, — покачал головой Френтис, — владыка башни Северных пределов обязательно придёт нам на помощь. И тогда мы вместе отвоюем наше Королевство.
Все согласно забормотали, но Давока нахмурилась.
— Северные земли далеко, — проговорила она. — А у владыки башни не может быть больше воинов, чем у воларцев.
— Это же лорд Ваэлин! — засмеялась Иллиан. — Даже если он придёт один, без всяких воинов, война закончится через день.
Давока состроила скептическую мину, но спорить не стала.
— Мы должны продолжать сопротивление, — сказал Френтис. — Поддерживать пламя борьбы в Королевстве, пока не явится Аль-Сорна.
— И убить как можно больше врагов, — откликнулся Джанрил, стоявший вне круга света, и пристально взглянул на Френтиса. — Не так ли, брат?
Кусай поднял голову, уловив тень угрозы в тоне менестреля, и издал низкое горловое рычание.
— Совершенно верно, сержант.
Из темноты вынырнул Тридцать Четвёртый, чем заставил Иллиан подскочить от неожиданности. У истязателя обнаружилась жутковатая способность появляться словно бы из ниоткуда. Он ещё не выбрал себе имени, но, поскольку большинство обитателей лагеря не говорили на его языке, а многие откровенно сторонились бывшего раба, особых проблем это не доставило.
— Капрал упорствовал, — доложил он, — но недолго. Повреждения минимальны.
— Что ты узнал? — спросил Френтис, жестом предложив ему сесть.
Тридцать Четвёртый уселся между ним и Давокой, вроде бы совершенно не заметив, что её передёрнуло от его близости.
— Они знают о вас и о вашем отряде. Вольные мечники уже прозвали вас Алым Братом. Они собираются вытеснить вас из этого леса. Генерал назначил за вашу голову десять тысяч четвертаков.
— Вполне ожидаемо. Что ещё?
— Они рассчитывали, что взятие города и разгром королевской армии будут легче. И сейчас ожидают прибытия подкрепления из Воларии. Костяк армии выдвинулся на юг. Владыка южной провинции отказался сдаться, и они осадили его город.
— Что творится на свете, а? Дарнел продался с потрохами, а вот Мустор остался непоколебим, — прокомментировал Греалин, когда Френтис перевёл слова раба. — Эта война все перевернула с ног на голову.
Френтис перехватил тревожный взгляд Давоки.
— О королеве никаких новостей? — спросил он Тридцать Четвёртого.
— Он уверен, что вся королевская семья погибла. Приказа разыскивать королеву им не поступало.
— Это всё?
— Ещё он скучает по жене, этой зимой родился их первенец.