Вкус заката

Логунова Елена Ивановна

– Хотя бывают такие, знаете, непоседы, которые и могилы меняют, как съемные квартиры! – с усмешкой заметил мсье Этьен, когда я поделилась с ним этим своим предположением. – Вот посмотреть хотя бы на могилу господина Паганини!

– Давайте посмотрим на Паганини, – охотно согласилась я.

Тачка мсье Этьена совершила крутой вираж, а сам он на время поменял амплуа, охотно превратившись из кладбищенского смотрителя в красноречивого экскурсовода. Из его рассказа я узнала о посмертном странствии Паганини.

Знаменитый скрипач умер весной одна тысяча восемьсот сорокового

года года в Ницце. Его забальзамированные останки были выставлены в траурном зале, и множество людей пришло проститься с виртуозом, чьим смычком, как говорили, водил сам дьявол. И епископ Ниццы, впечатленный слухами, запретил хоронить Паганини на местном кладбище.

Друзья маэстро тайно перевезли гроб с телом музыканта на корабль, чтобы доставить его в Геную, где Паганини родился и вырос, но губернатор города даже не позволил судну войти в гавань. Три месяца, пока не было получено разрешение перенести останки музыканта в подвал замка графа Чессоле, шхуна стояла на рейде. Это сводило с ума моряков, которые утверждали, будто по ночам из гроба Паганини доносятся тяжкие вздохи и звуки скрипки.

Но то же самое стало мерещиться и слугам графа Чессоле! От себя они добавили жалобу на то, что гроб во тьме подвала мерцает дьявольским светом, и тогда ореховый ящик с телом маэстро перевезли в морг ближайшего лазарета. Вскоре его служащие взбунтовались: им чудился призрак, рыдающий под звуки страстной музыки. Тогда гроб с телом Паганини закопали у подножия древней каменной башни на скалистом мысе, и там он пролежал почти два года – до повторного «переселения» в Ниццу. Там, по слухам, дух Паганини продолжал беспокоить честной народ музыкальными упражнениями, и год спустя неугомонного покойника с городского кладбища «попросили». И еще четверть века слабонервные слуги в замке Чессоле, куда вновь вернулся бесприютный маэстро, вынуждены были слушать приглушенные двойной обшивкой гроба отголоски «дьявольских концертов»…

Наконец, останки реабилитированного церковью маэстро по-христиански захоронили на кладбище… А в 1893 году опять потревожили, ибо в народе пошли слухи, будто из-под земли доносятся странные звуки, словно там находится живое существо!

В прогнившем ореховом гробу обнаружили истлевшее тело, но голова и лицо музыканта загадочным образом великолепно сохранились, и это дало новую пищу пугающим слухам и сплетням. Навсегда упокоиться в Ницце маэстро не удалось. Спустя четыре года гроб с его останками вырыли еще раз и перевезли на новое кладбище.

– Кажется, в Геную. Надеюсь, он действительно там… Вы ничего не слышите? – Мсье Эжен закончил рассказ и скосил глаза, изображая напряженое внимание.

Вероятно, в паузе мне должен был почудиться приглушенный земляной толщей виртуозный скрипичный запил, но я услышала совсем другой звук: приближающийся топот и нарастающее лопотание на незнакомом языке.

Через несколько секунд к бывшей могиле Паганини вывернула группа азиатских туристов. Первый из них не отрывал взгляд от буклета с планом кладбища, второй и третий висели у него на плечах, также глядя в карту и оживленно комментируя увиденное, а остальные возбужденно

подпрыгивали позади.

– Паганини? Паганини? – переводя взгляд с карты на надгробие, а с него на нас с мсье Эженом, затарахтел авангард.

Смотритель ответил согласным кивком и приосанился, явно готовясь повторить свой увлекательный рассказ, но оказалось, что у азиатских туристов есть свой собственный гид – крошечная беловолосая старушка в брючном костюме фасона «дедушка Мао». Она торжественно возложила на могильный мрамор пышный букет и завела былинный сказ на китайском, а невостребованный смотритель-экскурсовод мсье Эжен насупился и снова впрягся в тачку.

Я догнала его уже на центральной аллее. Засмотрелась на китайских фанатов Паганини и забыла, что хотела расспросить мсье Эжена о другой могиле!

– Вам рассказать про утренние похороны? – Общительный кладбищенский смотритель снова воодушевился. – О, это тоже очень, очень интересная история! Право, странно, что на погребении вовсе не было представителей прессы…

– К несчастью, я немного опоздала! – притворно посетовала я и для убедительности показала собеседнику свое удостоверение российского писательского союза.

Это его очень вдохновило. Мсье Эжен выпустил ручки тачки, взял меня за руку и со словами: «Сейчас, сейчас, я вам покажу!» – целеустремленно повлек сложным зигзагом через старое кладбище на его окраину. При этом мы скакали по уступам погоста, устроенного террасой, как два горных козлика.

По дороге я услышала еще один пересказ истории об Аполлоне и Герофиле – в версии восторженного мсье Эжена это была полумистическая трагедия непреодолимой страсти.

– Я думаю, бедная женщина ничего не могла с собой поделать! Неистовое желание подхватило ее, как вихрь, и испепелило, как молния! – вещал мсье Эжен, как тот же вихрь, увлекая за собой меня.

– Очень поэтично! – сквозь зубы похвалила я, на бегу споткнувшись о свежеокрашенную оградку и с трудом подавив порыв непоэтично выругаться.

Медленно сохнущая вонючая краска, которую у нас в России называют «серебрянка», оставила след на моих лаковых туфлях. Я стерла его носовым платочком буквально на бегу.

Мы с мсье Эженом пересекли погост с неприличной скоростью и затормозили у свежей могилы.

На земляном холмике не имелось никаких опознавательных знаков, только лежали два букета. Один был составлен из невзрачных полевых цветов и больше походил на тощенький веник, зато другой был так хорош, что сам Паганини мог позвидовать! С десяток крупных белых роз на длинных стеблях, бутоны еще не вполне развернулись.

– О-о-о? – При виде роскошного розового букета мсье Эжен приятно удивился. – Утром тут этого не было!

– А что было?

– Вам рассказать или лучше показать?

Мсье смотритель взглянул на меня с хитрецой, и я мгновенно догадалась:

– У вас был фотоаппарат и вы сделали снимки?

– Я подумал, что журналисты, опоздавшие на похороны, могут заинтересоваться фотографиями, – признался хитрец.

Тогда я прямо спросила:

– Сколько?

– Вам только посмотреть или опубликовать?