Вкус страсти
Шрифт:
— Конечно же нет, хотя именно это он подразумевал.
— Ну а разве не так и должно быть, учитывая, что у вас очень высокое положение в обществе, в отличие от него? Да и разве вы не знали с самого начала, что он именно так и считает? Разве не в этом суть клятвы, которую он дал?
Маргарита вздохнула и отвела глаза.
— Полагаю, да.
— Но вам это не нравится.
— Я иногда жалею, что ничего нельзя изменить.
— Вы бы хотели, чтобы он смотрел на вас так же, как на других женщин — как на кого-то, кто создан для взаимных удовольствий. Вам бы не хотелось, чтобы он видел
Боль в голосе Астрид сказала Маргарите, что она очень хорошо знает, каково это — быть не такой, как другие женщины. Брошенная родителями в младенчестве, она попала к цыганам. Позже ее взяли в труппу странствующих актеров, которые иногда выступали и в благородных домах. Едва научившись говорить, она должна была вести себя как забавный, маленький, женственный шут. И хотя к тому моменту, как ей исполнилось двадцать лет, она получила место личного шута королевы, она научилась не ждать от жизни ничего лучшего. Она была уверена: мужчины могут иногда проявлять любопытство в отношении устройства ее тела, но, скорее всего, станут смеяться над ней, а не любить. Хуже всех вели себя придворные: пресыщенные, циничные, постоянно ищущие новых ощущений. Она была до слез благодарна судьбе за то, что оказалась рядом с Маргаритой, и, попав в замкнутый мирок Бресфорда, буквально расцвела.
— Да, — чуть слышно произнесла Маргарита.
— Вы действительно всего этого хотите? — не унималась Астрид.
— Но разве это плохо?
— О нет, миледи. Это делает вас такой же женщиной, как и все.
— В любом случае это нелепо. Я не идеальна, как наверняка известно Дэвиду. У меня тяжелый характер, волосы непонятного цвета, а бедра по форме напоминают лиру.
— Я заметила, что своей чистоты вы не отрицаете, — лукаво улыбнувшись, сказала Астрид.
— Едва в этом есть моя вина, не так ли? Я изменила бы это, если бы мне позволили.
— Вы ведь могли выйти замуж за Галливела.
— Вот спасибо! Да я лучше умру старой девой!
Астрид пожала плечиками.
— Возможно, ею и умрете, если все будет происходить согласно плану Генриха и Дэвида. То есть если вы не встретите воина, который будет красив, благоразумен, храбр и любезен.
Маргарита изумленно уставилась на нее.
— Что?!
— Красив — для вашего удовольствия, благоразумен — для вашей репутации, храбр — чтобы не бояться последствий, и любезен — в том смысле, что он желает нравиться.
— Я поняла, спасибо!
— Я просто рассуждаю — возможно, моя идея пригодится вам, когда вы, наконец, станете хозяйкой собственного замка. Хотя, разумеется, этот идеал не должен слишком боготворить вас.
— Дерзкая девчонка, зачем дразнишь меня такой перспективой?
Пока Астрид описывала своего воина, Маргарита пыталась представить его — это был Дэвид. Что это говорит о ней самой? Да и каковы у нее шансы на то, чтобы убедить его: она вовсе не столь чиста помыслами, как он себе напридумывал. Возможно ли вообще убедить его отказаться от данной ей некогда клятвы рыцарской верности?
— О какой перспективе идет речь?
Вопрос прозвучал за их спинами. Волосы на голове Маргариты встали дыбом: она узнала этот резкий голос и манеру
Как долго он уже стоит здесь, у них за спиной? Что он успел подслушать?
— Вы напутали меня, сэр! — не очень любезно произнесла она.
— Прошу пардону, леди Маргарита. Похоже, вы и ваша служанка были поглощены удивительно интересной беседой. Следует ли мне удалиться и дать вам возможность вернуться к обсуждению?
Маргарите ничего так не хотелось, как этого, но она понимала: сказать так будет невежливо.
— Вы последовали за нами с какой-то целью?
— С той же самой, о которой я уже говорил вам, — с кислой ухмылкой ответил он и подошел еще ближе. — Здесь, наедине — или почти наедине, насколько это возможно в подобном месте, — вы, надеюсь, будете ко мне более благосклонны и, выслушав меня, узнаете о моих целях.
На лестничной площадке было тихо. Из покоев, двери которых выходили на нее, не проникало ни единого звука. Астрид прекрасно справлялась с ролью компаньонки, но ее габариты вряд ли позволили бы ей оказать действенную помощь хозяйке в случае необходимости. Похоже, благоразумнее было выслушать бывшего жениха, не вступая в пререкания, которые могут перейти в откровенные угрозы.
— Как вам будет угодно, — равнодушно бросила Маргарита. — Но я тороплюсь.
— На то, чтобы сообщить вам это, много времени не нужно. Вопреки тому, что вам, возможно, говорили, я чрезвычайно заинтересован в заключении брака с вами. Я использую все свое немалое влияние, чтобы гарантировать положительный исход дела. Конечно, если вы не сможете привести мне разумные причины, по каким Генрих позволил этому так называемому Золотому рыцарю помешать вам приехать к жениху, дать мне некое объяснение того, почему король возвел его в ранг своего закадычного друга.
Маргарита лихорадочно искала подходящий ответ. Вопрос Галливела был вполне естественным на первый взгляд, но алчный блеск его глаз настораживал ее. Кое-кто был готов щедро заплатить за сведения о том, что именно произошло между Генрихом и Дэвидом.
Лорд Бресфорд, когда только всплыл вопрос о помолвке с Галливелом, сказал, что тот известен прихотливой сменой своих политических взглядов: он перебегал от Йорка к Ланкастеру и обратно, в зависимости от того, у кого было больше шансов на корону. Возможно ли, что потеря богатой наследницы побудит его оставить лагерь приверженцев Генриха и переметнуться на сторону Перкина Уорбека?
— Я польщена вашим предположением, что мне известны намерения короля, милорд, — уклончиво ответила она. — И все же я ничего не могу сообщить вам по данному вопросу.
— Вы удивляете меня, леди Маргарита. Мне сказали, Генрих внимателен к вашим нуждам благодаря чрезвычайным услугам, оказанным вами короне.
Она стыдливо опустила ресницы.
— Это было бы для меня слишком большой честью. Если мы и оказались полезны его величеству, это произошло случайно.
Его ухмылка стала сардонической.