Вкус огня

Хауэлл Ханна

— Да, но к тому же он видит в Антонии самого Хуана. Антония для него не женщина, а заклятый старый враг.

— А что, если мы возьмем приступом эту хижину? — спросил Ройал.

— Если успеем. — Оро пожал плечами. — Возможно, Рауль убьет Антонию прежде, чем мы доскачем до хижины. Он импульсивный человек. Если Рауль захочет испытать ее силу, то не станет убивать раньше времени.

— Неужели он убьет Антонию, узнав, что она ждет ребенка? — Ройал в напряжении ждал, надеясь услышать отрицательный ответ.

— Не знаю. Если Рауль

поймет, что она носит ребенка, то он догадается, чье это дитя. Ребенок гринго? Это не сулит ей ничего хорошего. Он будет смотреть на нее как на женщину, а не как на нинью Хуана.

— Почему никто из вас не сказал мне о ребенке?

— Антония призналась нам в этом перед отъездом. А мы считали, что ты выбрал в жены сеньориту Коллинз.

— Я никогда не затеял бы эту игру, если бы знал, что Антония носит моего ребенка. Я хотя бы предупредил ее о том, что задумал. Но черт побери, если бы я добрался до них только в Мексике, она была бы уже замужем за Томасом.

— Ну, об этом мне ничего не известно. Это все Томас. — Лицо Оро исказилось от боли, когда он упомянул о брате.

Коул схватил его за плечо:

— Томас выживет. Тот, кто пьет текилу, как воду, не свалится от кусочка свинца.

— Эй, парни, там что-то происходит, — предупредил О'Нил.

— Они выводят ее. Ах, моя маленькая бедная сестричка, — прошептал Оро. — Так трудно проявлять отвагу, думая о ребенке!

— Джастин, ты останешься с лошадьми. Кто-то должен присмотреть за ними, — сказал Ройал. — К тому же у тебя меньше боевого опыта, чем у нас. Вот почему я выбрал тебя.

Джастин кивнул.

— Ну и как мы разыграем это, парни? — О'Нил смотрел, как Антонию выводят из хижины.

Оро взглянул на Ройала:

— Надо подождать.

— Чего ждать? — возмутился Ройал, хотя здравый смысл подсказывал ему, что это — единственно верная тактика.

— Когда Рауль начнет, его люди захотят поглазеть на это.

— Все? — Коул проверил оружие.

— Рауль раздевает своих жертв. — Оро указал на обнаженную Антонию.

— И ее раздели, — выдохнул Коул. — Бедное дитя!

— Если мы будем ждать слишком долго, она потеряет ребенка.

— Ребенок потерпит, Ройал. Беременность всего четыре месяца. Может, чуть больше. Она не сказала. — Оро взглянул на Ройала. — Я тоже беспокоюсь и не могу смотреть на это, но если мы сунемся слишком быстро, они оба пропадут, и мы вместе с ними. Мы окажем ей плохую услугу.

Он был прав. Они незаметно окружили Рауля и его людей. Ройал понял, что ожидание — это самая тяжкая вещь на свете.

Глава 23

Антония смирилась с судьбой, когда на заре ее вывели из хижины. Отрешенная, она покорно стояла, пока с нее срывали одежды, но все же дрогнула, когда ее начали привязывать к грубо отесанным бревнам на расстоянии нескольких футов от земли. Ее ноги раздвинули, привязав к лодыжкам веревки, прикрепленные к забитым в землю

колышкам. Антония старалась не вспоминать о тех, кого Рауль казнил таким же способом.

— Что, уже Пасха? — пробормотала она.

— Твое богохульство не ко времени! — одернул ее Рауль.

— Это ты, Рауль, богохульствуешь, казня людей на таком эшафоте.

Пожав плечами, он вынул из пылающего костра железное клеймо для скота, проверил его и снова сунул в огонь. Антония знала, что Рауль поставит свое клеймо везде, кроме одной части тела. Рауль хотел, чтобы люди, обнаружившие его жертву, знали, кто сделал это. То был верный способ посеять страх, и Рауль широко им пользовался.

Антония не смотрела на медленно нагревающееся железное клеймо, однако слишком отчетливо представляла себе, как оно выглядит. Вот такие знаки и покроют всю ее кожу. Антонии свело живот, но она знала, что это будут последние мучения, причиненные ей Раулем, прежде чем придет смерть. Она взглянула на Рауля, проклиная себя за то, что не может скрыть страха.

Ройала передернуло, когда он увидел железное клеймо. При мысли о том, что раскаленный металл скоро коснется нежной кожи Антонии, он чуть не бросился на подонка. И только железная хватка побледневшего Коула не позволила ему кинуться к ней. Он видел, что Оро тоже едва сдерживается. Молодой человек побелел, его била нервная дрожь. И Ройал и Оро горько сожалели о том, что вовремя не позаботились о том, чтобы предотвратить эти мучения.

Рауль проверил лезвие ножа:

— Думаю, это продлится долго.

Моля Бога остановить ее сердце прежде, чем начнутся пытки, Антония плюнула в лицо Раулю.

В его глазах вспыхнула неистовая злоба, но он подавил ее. Девчонка хочет разозлить его, надеясь, что в бешенстве он убьет ее. Но Рауль не пошел на это.

— Если нож хорошо разогреть, он разрежет тело без большого кровотечения. — Рауль проверил остроту раскаленного лезвия на плече Антонии. — И не надейся, что спасешься, упав в обморок. Я приведу тебя в чувство и буду продолжать.

— Когда ты сдохнешь, а этого тебе не избежать, — холодно бросила она, стараясь не замечать боли от пореза, — Хуан будет ждать тебя в аду. — Антония усмехнулась, увидев, как побледнел Рауль. — С ним будут Хулио и Мануэль. А Мануэль в долгу перед тобой за Томаса.

Антония заметила, что Рауль опасается выказать страх перед своими людьми. Он вонзил нож во внутреннюю сторону ее руки. Это был неглубокий, но болезненный порез, и Антония стиснула зубы. Собравшись с силами, она посмотрела на Рауля, когда он проделал то же самое с другой ее рукой.

— Ступни — самое чувствительное место, — пробормотал Рауль, глядя на струйки крови, стекающие по ее рукам. — Марко, угли!

Антонии не удалось унять дрожь, когда она увидела совок с раскаленными углями. Теперь она догадалась, почему ее привязали так, что ноги не касались земли. Жар углей будет долго обжигать ступни.