Вкус манго
Шрифт:
Меня проводили до такси-микроавтобуса, ожидавшего на улице. Ябом уже сидела в салоне.
Когда чемодан благополучно уложили в багажник микроавтобуса, я, усевшись на переднее сиденье рядом с водителем, высунулась в окно и помахала рукой. Родные и друзья улыбались мне. Я улыбалась им в ответ, хотя поджилки у меня тряслись. Казалось, на плечи мне легло тяжкое бремя. «Увижу ли я когда-нибудь своих близких? — гадала я, когда микроавтобус сдвинулся с места. — Смогу ли оправдать их надежды?»
Я сморгнула слезы. Микроавтобус покатил по пыльной дороге, а мне вспомнились
ГЛАВА 15
— Опять дождь! — буркнула я и, потирая глаза, вылезла из постели, после чего посмотрела из окна кухни на покрытую рябью Темзу. — В Лондоне даже больше дождей, чем в Сьерра-Леоне во влажный сезон, — сказала я Ябом, которая потягивала кофе из кружки. — Нам сегодня придется выходить из дома?
— Надо заняться чем-нибудь интересным, — ответила моя наставница и посмотрела на дверцу холодильника, где был прикреплен листок с названием мест, которые Дэвид рекомендовал нам посетить. — Сходим в Музей естественной истории?
Все две недели нашего пребывания в Лондоне дождь лил каждый день. В больницу меня пока не записали, и Дэвид предложил нам осмотреться в городе. В его списке числились здание Парламента с большими часами на башне под названием Биг-Бен, Вестминстерское аббатство, собор Святого Павла и Музей мадам Тюссо.
— Что за Музей мадам Тюссо? — спросила я у Ябом.
— По словам Дэвида, там стоят фигуры самых главных знаменитостей и они выглядят как живые.
— Что за знаменитости такие? — спросила я.
— Понятия не имею, — покачала головой Ябом.
Двухкомнатная квартира, где мы жили, принадлежала Мариаме, сьерралеонке, которая помогла Дэвиду организовать мой приезд. Ябом включила мне телевизор, и я уселась, скрестив ноги, и стала смотреть выступление группы под названием W Sync. О чем поют парни, я не понимала, поэтому толком не могла прочувствовать ритм.
— Западная музыка звучит как-то неестественно, — сказала я наставнице, которая мыла посуду после завтрака. — Где барабанщики?
Я выключила телевизор, как показала нам Мари-ама, и пошла на кухню к Ябом.
— Не нравится мне эта страна, — пожаловалась я. — Здесь все серое, а в Сьерра-Леоне все яркое — и одежда, и деревья, и цветы.
— Ты привыкнешь к Лондону, — пообещала Ябом. — Со временем ты поймешь, как устроена Англия, и полюбишь здешние цвета.
— Серый полюбить трудно, — засмеялась я.
На лондонских улицах люди ходили очень быстро, друг на друга не смотрели и не здоровались — просто спешили прочь, даже не кивнув друг другу. Перед выходом из квартиры Мариамы нам с Ябом приходилось надевать странные сапоги под названием «Веллингтоны» и неудобные прорезиненные курки.
Наставница все-таки уговорила меня выйти на улицу, и я крепко обхватила себя руками, потому что зубы мигом застучали. В Лондоне было не только дождливо, но и холодно.
— Ябом, может, мы зайдем куда-нибудь? — попросила я.
— Давай прокатимся на автобусе, — предложила она.
— Да! — воскликнула я. — Сядем наверху!
Едва увидев
Сколько пассажиров в лондонских автобусах, я даже сосчитать не могла.
Мариама перебралась в Англию до войны и сейчас активно участвовала в жизни сьерра-леонской диаспоры в Лондоне — организовывала ужины и помогала новоиспеченным иммигрантам с работой и жильем. Деньги на медобслуживание для меня тоже собирали при ее участии, в основном у лондонских сьерралеонцев.
— Мы прочитали про ампутантов в газете и просто не смогли остаться в стороне, — сказала мне Мариама.
В ее квартире у меня впервые в жизни появилась собственная комната. Вот только там всегда было темно, потому что окна выходили на другую серую многоэтажку. К тому же мне не нравилось спать одной: казалось, что комната слишком большая и пустая, а я привыкла, чтобы по обе стороны от меня кто-то лежал. Ночами я слушала дыхание родных и друзей и чувствовала себя в безопасности. В лондонской комнате среди ночи я слышала только гул холодильника и электропроводов.
После приезда в Англию мне начали сниться кошмары про мятежников. Мне чудилось, что я снова иду по глинистой дороге в Порт-Локо и за мной гонятся повстанцы. Ястреб громким криком предупредил меня, что на горизонте опасность. Выглянув из-за высокой слоновой травы, я увидел командира мятежников. Он махнул рукой, отправляя своих парней в атаку, и тогда я увидела их лица: дикие глаза, разинутые рты, на щеках кровь моя кровь. Парни с криком помчались ко мне из кустов. Не успела я оглянуться, как головорезы навалились на меня, размахивая мачете.
От таких кошмаров я просыпалась с криками. Ябом в мятой ночнушке и со всклокоченными волосами прибегала из соседней комнаты, которую делила с Мариамой. Наставница забиралась ко мне под одеяло и гладила по голове, совсем как Фатмата и Абибату гладили меня в больнице. Я засыпала, но потом меня снова будил кошмар.
— Может, эти сны приходят именно сейчас, потому что ты далеко от мятежников и тебе ничто не угрожает, — объясняла мне Ябом. — Приближаются волнующие события, и тебе пора поговорить о воспоминаниях.
— О нападении мятежников я никогда по-настоящему не говорила, — призналась я. — Только с докторами и журналистами. Все они так старательно вели записи, что едва на меня смотрели. Часто я даже не понимала, слушают ли они.
— Тогда расскажи мне, — тихо попросила Ябом, поворачиваясь на бок. Мне нравилось, что от нее пахнет мылом «Айвори», что она греет меня своим теплом.
Пока наставница обнимала меня, я выкладывала ей историю своей жизни. Я рассказала ей о Магборо, о том, как поселилась у Мари и Али. О том, что запомнила про нападение повстанцев; о мужчине, который встретился мне в кустах и помог найти дорогу к Порт-Локо. Я рассказала даже про Салью и чувство вины за то, что из страны вывезли меня, а не Адамсей.