Вкус «лимона»
Шрифт:
– Ну?! Он мне только про сестру говорил.
– Значит, еще расскажет. Наврет наверняка.
– Сестра такая же строгая, как ты? – сыграл восхищение Коля.
– Будешь строгая, – повторила она и посмотрела на него воинственно. – Давай я тебя прихвачу кой за что! – И пошла к нему, протянув руку.
Он невольно попятился.
– Сдаюсь! – крикнул Коля и поднял руки вверх. – Уважаю. Могу к тебе козлом отпущения наняться, по совместительству. Будешь меня бить от обиды.
– За что? – Она не поняла юмора.
– За что угодно. Из-за любой досады. Чтобы не сердилась.
Она рассмеялась и долго не могла успокоиться.
– За что? – спросила сквозь смех.
– За свои же грехи.
– А ты что?
– Терпел. Дал «высказаться». Так что давай! Наступай!
– Настырных не люблю! – сказала как отрезала. – Сестра еще более сумасшедшая на этот счет.
– Почему?
– Ой, Коля! – Женщина смягчилась. – Истерия после смерти мужа настигла. Из костела не выходит, идея какого-то греха преследует. Какого греха?! Два голубка. Я, правда, не застала их идиллию. Поляк один мне на поминках изложил. Пример человеческой жизни продемонстрировала, можно сказать. Мне потом призналась, что все женское из нее враз исчезло. Ничего не чувствует и не желает. Врач говорит – гормоны принимать придется. Боится, начнет толстеть. – Она обернулась к окну, что-то увидела. – Флора из костела вернулась.
Коля глянул на улицу. К дому подрулил «Олдсмобиль».
– Та-а-ак ты, значит, та самая Клавдия, в кого влюбился Уоррен! – присел от «прозрения» Коля. – Почему же он тебя Фло кликнул?
– Очки, наверно, не протер. Не знаю, в кого он влюбился. Если бы он к ней полез, думаю, она бы ему показала, где раки зимуют.
– Ты языка совсем не знаешь?
Она улыбнулась.
– Пытаюсь учить. Дальше «Хау ду ю ду» не продвинулась. Язык – не просто набор слов. Американцы по-другому все понимают.
– Также они понимают, не усложняй, – успокоил Коля.
По отдельности сестры действительно были похожи – разница чувствовалась, только когда они находились рядом. Лицо Флоры напрягала забота, и глаза оттенились темными складками страданий.
– Нам квартиранта Уоррен привез, Колю, – сказала Клавдия.
– Что? – переспросила Флора, глядя на Колю.
– Ты русский забыла совсем! Говорю, познакомься с Николаем, – повторила Клавдия.
– Разговаривать было не с кем, – объяснила Флора и протянула Коле руку. – Ты показала комнату?
– Показала.
– Чувствуйте себя как дома, Николай, – сказала Флора и направилась в кухню.
Мужчина в кресле ожил, захватил в руки пакеты, двинулся за ней:
– Фло, я устриц принес.
– Спасибо, Билл, – ответила Флора, не оборачиваясь, – положи в холодильник. Клав, иди сюда.
– Если их замочить в чесноке… – заговорил на ходу Билл и скрылся в кухонном проеме.
Коля постоял, оглядывая новое жилье, и пошел на улицу – забирать из машины вещи.
– Ты бы не снимал очки, – сказал Коля, появившись в офисе на другой день. – Женщин путать начинаешь. Я другой сестре в твоей любви объяснился. Говорю Клавдии, Уоррен так в вашу сестру влюбился, что мозги потерял. Не знает, как жить без нее.
– Как –
– Она ревновать, – не отвечая, развлекался Коля. – Кобелем тебя назвала. Видеть, говорит, не хочу подлеца! – продолжал он терроризировать шефа.
Тот не на шутку испугался.
– Кто так говорит?
– Клавдия, – доигрывал Коля. – Сильно он любвеобильный кобель, кричит!
Кимбл уронил на стол папку, которую читал.
– Ты с Флорой пошел говорить!
– В том-то и дело, что не с Флорой. Перепутал ты их. Они похожи, хоть не близнецы. Ты девушку за задницу хватал?
Кимбл виновато опустил глаза.
– Нарвался ты на глушь! Но первое признание, считай, сделал, – нравоучительно похвалил он шефа.
– Что теперь? – испуганно спросил тот.
– Не знаю. Волосы, наверно, друг другу сестры рвут из-за тебя.
Кимбл не оценил шутку, расстроился.
Коля пожалел его:
– Если у тебя серьезно, присмотрись. Видишь, баба на первый взгляд не по этому делу. Обойди кругами, подмани чем-нибудь. Цып, цып, цып, скажи!
– Знаю я! Языка нет.
– Продумаем, что и как, – упокоил Коля. – Кто такой Билл? Он весь вечер сидел, телевизор смотрел. Утром, смотрю, нет его.
– Воздыхатель Флоры. Привыкай как к члену семьи. Он три раза в неделю будет телевизор смотреть. Ресторан собственный имеет. У сестер сейчас беда. Флора год не работает. Уволили, что ли, по здоровью, не знаю. Денег нет, дом огромный. Тебе поэтому комнату сдали. Билл продукты бесплатно таскает. Пользуется случаем – сидит рядом. Но Флоре не до него. Жаловалась мне, что у него одна тема для разговора: как пищу готовить. Он ей часами поварское искусство преподает. Но она и без него все знает.
– Высидит он ее. Вот как женщин берут, учись! Год просидит и возьмет.
– Год! Год не вытерплю.
– Если так забрало, давай думать. – Коля улыбнулся. – Ее хорошо бы испугать чем-то, потом «спасти». Что у вас тут рискованного есть?
– Голливудские деятели страшилки разные понастроили.
– Для детей? На первый случай годится. – Коле самому стало интересно.
– Ты видел?
– Нет. Рассказывали.
Вошел клиент. Кимбл занялся с ним.
Со всех сторон к сидящим в зале бежали динозавры на громадных куриных ногах и откусывали людям головы. Клавдия в первые минуты держалась стойко. Потом тихо ойкала, взвизгивала, хваталась то за Колю, то за Уоррена, но глаз не закрывала и ничуть не боялась. Зрелище было для ее нервной системы вполне приемлемое.
– Нравится? – спросил Коля, шарахаясь от голографического крокодила.
– Наворотили! – восхитилась Клава.
К концу сеанса из темного подвала со скелетами зал вырвался на простор горной местности. Посетители неслись с головокружительной скоростью в вагонетке по рельсам среди бурой травы и камней. Впереди обозначился обрыв. Он приближался неотвратимо, с безумной скоростью. Зал вылетел с рельсов над Большим Каньоном. Некоторое время по инерции планировал. Полет замедлился, и все стали падать вниз в долину, быстрее, быстрее, стремительно…