Вкус «лимона»
Шрифт:
– Достала она любимого мужа! – бодро сказал Коля вслух, глядя в окно на Гошу с мешком листвы. – Процесс, как нам сказали, пошел! Перед рывком что надо? Расслабиться.
В офисе «Помощь иммигранту» загудел переговорник. Вера нажала кнопку.
– Слушаю вас. Вы к кому?
– Натурщик прибыл по вызову, – послышался глухой, как из подземелья, веселый голос.
– Проходите прямо в комнату.
– Хохмач! – выругался Алабышев. – А если здесь клиенты?!
Вера ушла в
– Я нашла такое решение композиции, которое вас наверняка устроит, – сказала Вера. – Будете возлежать на лавочке обнаженный, как отдыхающий Нарцисс.
– Это кто? Полководец?
Она рассмеялась.
– Нет. Он был просто красавец.
– Но чем-то этот Нарцисс занимался?
– В основном собой любовался.
– Хм, – озадачился Коля. – Можно изобразить, как я видел на одной статуэтке, с отбитым этим самым?.. Чтоб прилично смотрелось?
Она хохотнула:
– Нельзя. Персонаж живой, не скульптура.
– Тогда пусть вокруг – женщины, и все – в розовом, – стал фантазировать Коля.
– Будем искать композицию, – произнесла она любимую фразу. – Я думаю, лучше – мужчины, кривые и пузатые, для контраста.
– Годится. Как назовете картину?
– «Хмельной Нарцисс».
– Могу раздеваться?
– Раздевайтесь. – Она повернулась к картону на мольберте.
– Полностью?
Вера посмотрела на него, оценивая.
– Для начала – до пояса. Начну с вашим торсом возиться.
– Может быть, с другой половины начнем? – сострил Коля, нагло улыбаясь. – Возиться?
– Не говорите пошлости, Мавроди. – Она отвернулась.
Коля, как мог, представил себе отдыхающего Нарцисса и через пару минут разлегся на кровати, подложив под спину подушку.
– Повыше поднимитесь, он на лавочке возлежит, – сказала она не поворачиваясь. Оказывается, за ним наблюдала. – Возьмите вторую подушку. Если хотите, чтобы он на вас был похож, принесите фотокарточку.
– Фото есть в деле у вашего любимого мужа, Веруньчик.
– Опять вы говорите пошлости, Мавроди. – Она взяла в руку линейку. – Я должна померить ключицу и руку. Не нарушайте позу. Я сама.
Она подползла поперек кровати.
– Измерьте заодно еще что-нибудь. – попросил он, скалясь. – Мне будет так приятно.
– Пошляк вы все-таки!
– Вера, вы же знаете, я от вас с ума сошел с первого взгляда.
Она оглянулась на дверь.
– Прекратите, мужа позову.
– Не зовите, Вер. – Он картинно застонал. – Между прочим, у всех великих художников роман с натурщицами. Почему мы должны быть исключением? Маленький романчик! А?
Она не ответила. Надув губы, рассматривала, что-то прикидывая.
– Вам надо на натурные эскизы выезжать, – продолжал он плести интригу. – Я могу на пляже позировать. Или
Алабышев с желтым конвертом в руках остановился в темном проеме двери. Момент смотрел на шевелящуюся в кровати пару. И с улыбкой шагнул в комнату.
– Это кто на моем месте разлегся? – разразился он «гневным» вопросом.
– Альянс укрепляем! – Коля решил, что ответил остроумно. – Шучу, – на всякий случай добавил он.
– Работаем, – сказала художница.
– Приятная работа, – отметил Коля. – Интересно, сколько за нее платят?
– Десятку в час, а то и больше, – ответил Алабышев.
– Под сотню в день! Неплохо, – подсчитал Коля.
Алабышев бросил папку в угол кровати, прыгнул к ним и улегся рядом.
– Вера, может, и мне раздеться?
– Неплохая идея, – ответила она.
Алабышев задрал было рубашку через голову и неожиданно зло заорал:
– Ну-ка, убирайся отсюда! Иди, иди. Пропахло тут все! Вера!
Вера отползла к мольберту. Коля оторопел и недоуменно забегал глазами с нее на Алабышева.
– Ты чего? – нервно спросил Мавроди. Ему совершенно не хотелось оказаться участником скандала.
– Мальчики, не надо! – всполошилась Вера.
– Пусть отвалит. Разлегся тут на моем месте! – Алабышев выдержал паузу и неожиданно хихикнул, как ни в чем не бывало. – Шучу, Николай, шучу. Ты шутишь, и я шучу. Каждый, как может. Не обижайся. – Он похлопал Колю по плечу. – Успокойся! – повторил, потянувшись за конвертом.
Коля все еще недоумевал.
– Сейчас от радости запрыгаешь, натурщик! Во-первых – вот справка из баптистской церкви. Во-вторых, бумага пришла из госдепа. Пошлина принята, и заявление к рассмотрению принято. Возьми! Копии – для тебя. Теперь, если виза закончится, ты здесь – легально. Ни полиция тебя не тронет, ни иммиграционные службы, пока тебе не ответят.
Коля взял документ.
– Рад?
– Рад.
– Отпразднуем событие? А? Гони за бутылкой! Вер, сваргань закусочку.
Спустя час они чокнулись рюмками в тепленькой компании на углу обширной кровати, приспособив под стол стульчик.
– Вообще тебе грин-карта во как нужна! – вещал Алабышев, разливая водку. – В Америке советскую мореходку – единственное, что и ценят. Зарплаты и страховки на флоте – тебе не приснится какие! Если заболеешь, на всю жизнь обеспечен. Скажи, Вер?
Та кивнула. Она раскраснелась и забралась на матрас с ногами.
– Тебе при коммуняках бы сбежать! – сказала Вера. – Как взяли в первый рейс, так и сиганул бы за борт! Через неделю убежище бы имел.
– Кто ж знал!
– Я попытаюсь пробить тебе временное разрешение на работу, – по-деловому распалился Алабышев. – По религиозной линии это легче. Дополнительные затраты, конечно…