Вкус «лимона»
Шрифт:
Коля молчал.
– Тогда заезжаем за шмотками и по прямой – на хату в Обоянь, к Лизке. В тишине все обдумаем.
…Приятели притаились в стареньком деревянном домике-развалюшке с палисадником на окраине городка. Утром они завтракали и неспешно беседовали за столом, накрытым с провинциальной щедростью: соленья, отварная картошка с луком и укропом, малосольная рыба, буженина, овощные салаты и бутылка водки с экспортной этикеткой.
– А ты не родственник того самого Мавроди? Сдавайся, Колян! – Сашок был в хорошем настроении.
– Нет, Сань. Фамилия эта – не моя. Я свою
Вошла хозяйка, женщина в полном расцвете лет, на третьем десятке.
– Что подать?
Сашок обхватил ее за талию, прижал к себе.
– Спасибо, золотце мое. Похмелье получилось – лучше не надо. Разве что бабу какую для Коляна прихвати! – Он чмокнул подругу в бок.
– Еще чего! Стану я вам баб поставлять! Балабол! – запротестовала Лизка, вырываясь из-под руки. – Кушайте на здоровье. Я на работу побежала. К сумеркам буду.
Довольный Сашок улыбнулся во весь рот, сверкая золотым зубом, и затянулся сигаретой.
– Ты, я вижу, не куришь теперь, – сказал он.
– Да еще физрук отучил… Затягиваюсь, когда очень плохо. Когда хорошо, не курю.
На экране телевизора пошли кадры шумных очередей в офисы МММ из разных городов. Крики, гневные интервью и комментарии.
Друзья выпили по рюмке.
– Видишь, что нас ожидало, – показал Сашок на экран. – Братки в Думе друг на друга пошли. В верхах разборка идет. Денег полно, а вложить страшно. Генка даже строительный кооператив закрыл.
– Да, я ему массажный салон открыть предлагал, так он на меня заорал: «Какой салон! Власти тебя целые управления бесплатно обслуживать заставят».
В телевизоре сменилась передача. Запустили фильм про африканское сафари. Сашка потянуло на философский лад:
– Люблю смотреть про животных. Особенно про волков и львов. Все как у людей! Лев отъест от зебры часть, насытится, остальное – другим. У нас хищников в подполье передержали. Теперь они до власти дорвались и нажраться не могут. Мясо в желудок не лезет, а рвут. Вложить боятся. Другая орава летит. Мы сорвали по сто штук и тоже трясемся. – Он затянулся сигаретой. – Конечно, хотелось бы свое дело начать. Я бы ферму завел…
– Будем за кордон двигать, Сань, – неожиданно сказал Коля.
– Хорошо бы. А как? Ни родственников, ни деловых связей.
– Пойду снова матросом, потом тебя вытащу. Ты, главное, деньги береги. Я с собой только треть с доли возьму. Боюсь рисковать. Остальные – под твою охрану.
– Зарою в саду за погребом, – пообещал Сашок. – Пять шагов по прямой от задней стенки, запомни на всякий случай.
– Утроимся, не переживай. Я много поездил. Там спокойнее. Откроем дело!
Сверкая зеркальными стеклами, автобус развернулся на причале порта «Неви-Ярд», подрулил под борт сухогруза. Команда моряков сгрудилась на вход.
Коля подавил сексуальную озабоченность, затянул пояса с деньгами вокруг тела, прикрыл поверх майкой, достал из
Коридор был пуст. Рабочая команда обитателей шестой палубы катила сейчас в город на промысел. Быстрыми шагами Мавроди преодолел пустое пространство и вызвал лифт. Спустившись на грузовую палубу, он, прежде чем выйти, выглянул из двери. Около дежурного, при выходе на аппарель, маячила фигура третьего помощника капитана.
– Черт!
Встречаться с начальством совсем не хотелось. Можно было схлопотать поручение. Он уже протянул руку, чтобы нажать кнопку «вверх», но заметил, что офицер направился вниз, на выход. Переждав минуту, Мавроди покинул лифт и прогулочным шагом пошел на аппарель.
– Далеко? – спросил появившийся откуда-то сбоку матрос.
Коля слегка вздрогнул.
– До сувенирной лавки прогуляюсь.
– Возьми блок «Кента», забыл ребят попросить. – Матрос полез в карман за деньгами.
– Принесу, отдашь. – Коля заспешил на причал, увидев, что начальство село в пикап и уехало.
Неприятные ощущения он испытал на пограничном контрольно-пропускном пункте, где пришлось показывать сумку и документы. Выйти в город позволял паспорт моряка, но пояс с деньгами, обхвативший тело, заставлял нервничать. Сумма была не для декларации.
Он слегка вспотел, пока проверяли. Обыскивать не стали. Коля оказался за воротами.
Все, что он знал об Америке: надо добраться до южного Бруклина, куда стекались разного рода бедолаги и те, кто хотел начать новую жизнь. Впереди остановилось желтое такси со светящимся «гробиком» телефонной компании на крыше. Рванул к машине.
– Брайтон-Бич! – тяжело дыша, сказал он шоферу.
День был солнечным и ветреным. Расплатившись с водителем, Коля развернул карту, нашел Брайтон. На карте район был похож на скелет воблы. Позвоночник – Брайтон-Бич, пересекался пятнадцатью «костями», переулками по номерам. По брюху скелета шла набережная.
В глубине переулка блеснула гладь океана. Коля направился к нему и взошел на широкий дощатый помост, бордвок, тянувшийся вдоль берега, куда хватало глаз. Воздух был прозрачен и свеж. Ощущение свободы в стране неограниченных возможностей нахлынуло на Колю. Некоторое время он наслаждался, смотрел на чаек и на темную полоску острова, синеющего далеко-далеко.
Наконец Коля полез в сумку, достал мятую визитку и набрал на уличном телефоне номер какого-то Едлина, который в Колином «досье» был единственным живым американцем. Автоответчик просил оставить сообщение. Коля повесил трубку телефона на место.
Со стороны города к настилу подступили многоэтажные дома. На уровне второго этажа на одном из зданий крупные русские буквы призывали евреев не верить в Христа.
Коля сел за столик в ресторане «Москва» и заказал еду. Напротив, вжавшись в тень под зонтом, сидел бледный худенький интеллигент средних лет, обмотанный шарфом, сплошь заросший пышной светлой шевелюрой и густой бородой, и отгадывал кроссворд в русской газете.