Визитёрша

Кияница Вероника

— А как понять, что принятие полное? — спросила я. — Есть какое-то правило, знак, симптом?

— Не знаю, — хмыкнул Тимер, заправляя мой локон за ухо. — Думаю если в один прекрасный день ты или я поймём, что нас друг в друге ничего не злит, не раздражает, не обижает — это и будет полное принятие.

— Значит, правила общие, но чаще это получается у женщин? Почему так?

— Не знаю. Может потому, что вы добрее нас и легче прощаете. Некоторые исследователи считают, что дело еще и в материнстве. В том, что

вы от природы созданы отдавать часть себя.

Вздохнув я задумчиво смотрела на Тимера. Я знала, что смогла бы жить без него. Должна была, ради мамы, но одна только мысль об этом рвала меня на части. А принятие… Я приняла в нём практически всё. А то, что принять не получалось, запрещала себе даже вспоминать. Быть может я подвожу его и себя этим? Ведь может, если я приму его работу, которая теперь, после данной императору клятвы, будет с ним всегда, то открою ему путь к своим силам.

— Я тоже стараюсь, — произнёс Тимер, догадавшись, о чем я думала.

— Как именно? — улыбнувшись спросила я.

— Ну, когда ты не даёшь мне уснуть, я изо всех сил убеждаю себя, что это мне нравится, и я доволен и просто обожаю тебя в эти моменты, — бодро отрапортовал он.

— Я тебе не верю, — рассмеялась я.

— Я сам пока себе не верю, — посмеиваясь, признался Тимер. — Но я правда стараюсь к этому прийти.

— Мне жаль, что у меня не получается, — честно призналась я, перестав смеяться.

— Ничего, — тихо и как-то устало ответил Тимер. Закрыв глаза, он потерся носом о мой нос. — Если не получится, то справимся и так.

Потом мы лежали молча. Я чувствовала себя виноватой. Тимер ничего не говорил, но мне показалось что то, что я не могу отрыть ему свою магию — он воспринимает как отсутствие сильных и искренних чувств с моей стороны. Мне так казалось потому, что этот уставший, потяжелевший взгляд я уже видела. Каждый раз, когда приходило письмо от императора, и я старалась уйти в другую комнату, когда он читал, возможно, приказ о новом эксперименте, он провожал меня таким же взглядом. А ведь я уходила не потому, что не любила, а потому, что представлять его тем, кем он был в глазах Мирисаль, было сложно и больно.

— Слишком долго лежим. Нужно что-то делать, — снова заговорил Тимер.

— Согласна, — вздохнув, ответила я.

— Принесу книги по источнику. Ты их еще не видела, — кивнув самому себе, Тимер встал. Он накинул на голое тело тёмно-серый халат и босиком вышел из комнаты.

Я потянулась на кровати, обняла его подушку и приготовилась ждать. Сначала процесс ожидания и ленивая полудрёма мне нравились, но Тимера не было дольше, чем я могла ожидать, от чего я заскучала. Когда я уже думала одеваться и пойти его искать, он вернулся с большой охапкой книг.

— Ты так долго, — пожаловалась я.

Тимер хмыкнул, опустил книги на кровать и наклонился ко мне. Я рассчитывала, что

меня, конечно же, поцелуют, но вместо этого маг укусил меня за нос и, отобрав свою подушку, уселся рядом. Укусил не больно, но я всё равно разочаровано покривилась.

— Книги в тайной комнате лежали. Я не открывал их с тех пор как не стало отца, — объяснил он, внимательно читая надписи на корешках. Найдя ту, что искал, он выхватил её из середины стопки. — Это рукопись твоего отца.

Я удивлённо смотрела на книгу в немного потёртом синем переплёте. От мысли, что это принадлежало моему отцу стало не по себе. В душе всплыли и забились одна перед другой разные мысли: что моя мама любила этого человека, а еще, что он умер, ради того, чтобы я смогла дойти до источника… а еще, что его «дар» хуже любого проклятия. С другой стороны, если бы не его клятва, я бы никогда не встретила Тимера…

— Ну же, бери. Она не кусается, — улыбнулся Тимер.

Покривившись, я всё же её взяла. Не знаю, почему медлила, но никак не могла уговорить себя познакомится с трудом отца. Сделав над собой усилие, я открыла книгу.

— Похож почерк, да? — хмыкнул Тимер, увидев, как я растерянно уставилась на страницы. — Я заметил, еще когда ты словари на наш язык писала.

Почерки действительно были похожи. Пропорции букв, наклон, плотность шрифта. Только отец писал мельче, как пишут люди, привыкшие делать очень много записей.

— О чем здесь? — спросила я, бездумно листая страницы.

— Это описание того, как они ходили по лабиринту в поисках источника. Как я уже говорил, когда их силы были на исходе, наши отцы были вынуждены бежать к выходу. То, что твой отец картограф очень им в этом помогло. Он составил подробную карту, которая их и вывела, а также описания всех объектов.

— Объектов? — не поняла я.

— В лабиринте много помещений, залов, подземных озёр. Когда-то, это место было городом, а источник одной из нескольких его святынь. Проблема в том, что у нас нет сведений, как и где его найти. Наши отцы исследовали некоторые объекты, но безрезультатно.

— Не понимаю, почему те, кто туда когда-то дошел, ничего не рассказали.

— Те, кто пытались, падали замертво. Какая-то защита. Давай сразу договоримся, когда оттуда выберемся — оба будем молчать, — он лукаво улыбнулся.

— Договорились. И пусть плачут все любопытные — это всё равно останется нашей тайной, — кивнула я, улыбнувшись в ответ.

— Вот и хорошо, — тише ответил Тимер, склонившись к моему лицу и, наконец, поцеловав. — А теперь читай. До прихода Холида еще есть время.

Я покривилась, вспомнив, что сегодня у нас совместное занятие, но решила не думать об этом сейчас. Раскрыв рукопись отца на первой странице, я начала читать.

Мне совсем не понравилось то, что я узнала уже из первых страниц.